Составителю [этих] листов неоднократно доводилось слышать от достойных доверия и отмеченных святостью, что один из потомков правителей Хаккари Асададдин б. Гулаби, превратностями судьбы заброшенный в области Египта, избрал служение черкесским султанам. Не раз в священной войне с порочными неверными он являл доказательства мужества и героизма. По воле случая в одном из сражений он потерял руку. Государь того времени взамен [утраченной] повелел ему сделать руку из золота и прикрепил на место его руки. Являя ему беспредельные милости и благодеяния, он поименовал его Асададдин Златорукий.
Когда за дела правления в Иране взялся Хасан-бек Ак-Койунлу, он обнаружил неприязнь к правителям Курдистана и направил Суфи Халила и 'Арабшах-бека[526], что принадлежали к верховным туркменским эмирам Ак-Койунлу, на завоевание вилайета Хаккари. Суфи Халил некоторое время выжидал удобного случая. Однажды такой случай представился, и он напал на правителя Хаккари. По воле судьбы то произошло в среду, и сколько ни докладывали охранители границ и путей о прибытии вражеского войска 'Иззаддин Ширу, который в то время был правителем тех областей, [он] отвечал: “Сегодня среда, а это не [подобающий] день для споров, и война с врагом не будет удачной”. /
[Между тем] группа раийятов округа Диз[528] из христиан-неверных, которых называют асури[529], — они по заведенному обычаю отправились в Египет и в Сирию, чтобы заняться там ремеслом и торговлей, — узрев образ действий Асададдина Златорукого, промеж себя принимают такое решение: “Этот человек достоин управления Хаккари. Следует его заманить в вилайет Хаккари и поставить там на правление”. После принятия решения они доложили об этих планах Асададдину, он тоже соглашается и направляется в сопровождении нескольких ассирийцев в наследственный вилайет. Некоторое время он скрывается среди ассирийцев, выжидая удобного случая.
У неверных того округа был такой обычай — в субботу, освободившись от своих дел и забот, они носили в крепость Диз запасы топлива и всего необходимого. [И вот] в субботу в одну из благословенных ночей обычным путем они направляют Асададдина с группой храбрецов аширата в крепость, облачив их в одеяние неверных и привязав к спинам спрятанное в [вязанках] сена и топлива оружие. Как только все вошли в крепость, фураж /
Словом, отмеченные доблестью богатыри сиянием зерцалоподобного меча очистили внутренность крепости от злосчастных врагов, подобно потрохам целомудренных отшельников, сердцам друзей [господа, допущенных] за завесу сокрытого, и груди размышляющих о святом стихе: “И, когда наступали зори, они просили прощения”[530]. До внимательного слуха близких и далеких они донесли звуки [святых слов]: “Возьмите это в назидание себе, одаренные зоркостью ума”[531], и вновь вознесли до апогея луны и солнца над крепостью Диз шатры величия [цвета] Аббасидов.
Асададдин день за днем очистил тот вилайет от присутствия врагов и сменил паласы[532] скорби [своего] войска на одеяние [цвета] Аббасидов. На основе этого удивительного предания язык времени сочинил такое чудо стихосложения — стихотворение:
Во второй раз правители Хаккари пришли к власти, как уже упоминалось, в субботу. Субботу на языке того народа называют “шамбо”, а потому они получили известность как правители Шамбо. После некоторого времени управления и руководства племенем хаккари Асададдин убрал руки от подола бренного мира, ухватился за воротник мира вечного и отбыл в обитель бессмертия. Стихотворение:
