— Мое имя Тан-Рион, — представился он на бекланском. — Прошу простить нам нашу настойчивость и любопытство, но для армии, ведущей боевые действия, дорога каждая минута. Нам нужно знать, кто ты такой. Тризат, нашедший тебя, говорит, что ты явился к нему по собственной воле и сказал, что у тебя сообщение из Беклы. Если это так, может, ты скажешь, в чем оно заключается?
После двух сытных приемов пищи, долгого сна на удобной кровати и помощи, оказанной поваром, Кельдерек успокоился и немного пришел в себя.
— Сообщение… надо было отправить в Беклу, — с запинкой проговорил он, — но теперь случай… упущен.
Офицер недоуменно уставился на него:
— В Беклу? Так, значит, ты никакого сообщения не принес?
— Я… должен
— Оно имеет какое-то отношение к боям в Бекле?
— Боям?
— Ты знаешь, что в столице произошло восстание? Началось девять дней назад. Насколько нам известно, бои по-прежнему продолжаются. Ты пришел из Дильгая или откуда?
В голове у Кельдерека опять все смешалось. Не дождавшись ответа, офицер пожал плечами:
— Прошу прощения… я вижу, что ты не в себе… но время не терпит. Нам придется тебя обыскать — для начала.
Кельдерек, за последние дни привыкший к унижению, не стал сопротивляться, когда солдаты с грубоватой учтивостью приступили к делу. Все найденные предметы они выкладывали на подоконник: черствую корку хлеба, лоскут сапожной кожи, оселок жнеца, подобранный в канаве два дня назад, мешочек с сухими ароматическими травами, который ему дала жена привратника против вшей и заразных болезней, и камешек с красными прожилками — талисман Каваса.
— Все в порядке, приятель, — сказал один из солдат, возвращая Кельдереку куртку. — Не волнуйся, уже почти закончили.
Внезапно другой солдат присвистнул и тихо чертыхнулся, а потом, не говоря больше ни слова, повернулся к старшему офицеру и протянул на ладони маленький предмет, блестящий на солнце: золотого оленя, эмблему Сантиль-ке-Эркетлиса.
Пораженный офицер взял и внимательно рассмотрел эмблему; продел цепочку в ушко и аккуратно застегнул застежку, словно давая себе время подумать. Наконец, проявляя все признаки нерешительности, он произнес:
— Не изволишь ли сказать мне… уверен, ты понимаешь, почему я спрашиваю… тебе ли принадлежит эта вещь?
Кельдерек молча протянул руку за эмблемой, но офицер после минутного колебания покачал головой.
— Ты пришел сюда в поисках главнокомандующего? Может, ты из его приближенных? Ты облегчишь мне задачу, коли ответишь.
Кельдерек, понемногу начинавший вспоминать события последних дней, сел в кровати и обхватил голову руками. Офицер терпеливо ждал, когда он заговорит.
— Где генерал Зельда? — наконец спросил Кельдерек. — Если он здесь, я должен немедленно с ним увидеться.
— Генерал Зельда? — недоуменно повторил офицер.
Один из солдат обратился к нему приглушенным голосом, и они вдвоем отошли в дальний угол комнаты.
— Этот человек — ортельгиец, — сказал солдат, — или ортельгиец я сам.
— Знаю, — ответил Тан-Рион. — И что? Он агент повелителя Эллерота, повредившийся рассудком.
— Сомневаюсь, господин. Если он ортельгиец, значит уж точно не из приближенных главнокомандующего. Вы же слышали, он спрашивал про генерала Зельду. Согласен, малый явно тронулся умом от какого-то потрясения, но, по моему мнению, он явился во вражеский стан, сам того не ведая. Если подумать, с чего бы он стал искать нас здесь, в Кебине?
Тан-Рион немного поразмыслил.
— Все равно — эмблему он мог получить честным путем. В его случае она может быть просто знаком, доказывающим, на кого он работает. Одному богу ведомо, какого роду-племени люди доносили сведения непосредственно генералу Эркетлису и передавали сообщения от него в последние несколько месяцев. Допустим, повелитель Эллерот привлек этого человека к делу, пока находился в Бекле. Ты не знаешь, когда генерал Эркетлис ожидается обратно?
— Не раньше послезавтрего, господин. До него дошли слухи о большой колонне рабов, что двигается к западу от Теттит-Тонильды, направляясь к Бекле. Чтобы успеть ее нагнать, требовалось изрядно поднапрячься, а потому генерал взял сотню людей из Фаларонова полка и сказал, что сам управится.
— Очень на него похоже. Боюсь только, он слишком часто берется за подобные дела. Ладно, в таком случае, полагаю, нам нужно задержать этого человека до возвращения генерала Эркетлиса.
— А не попросить ли нам повелителя Однорукого — повелителя Эллерота — взглянуть на него, господин? Если он узнает малого — а думается мне, вы и сами не исключаете такой возможности, — тогда нам по крайней мере хоть что-то станет понятно, пускай даже он еще не оправился настолько, чтобы сообщить нам что-нибудь внятное.