Николя, со вздыбленными волосами, с мятной конфетой во рту и лицом, наводящим страх, стоял перед экраном на посту наблюдения за паркингом. В ушах по-прежнему не утихал звон. На мониторе он увидел со спины себя с незнакомкой, выходящим, шатаясь, из лифта и исчезающим в углу паркинга. Сторож переключился на другую камеру, но разглядеть лица так и не удалось.
– Ничего получше не найдем.
Дверцы открываются, две фигуры исчезают на заднем сиденье машины. Коп оставил свое удостоверение с триколором на видном месте, чтобы избежать неприятных комментариев дежурного:
– Ускорьте.
Шли минуты. Пятнадцать, двадцать…
– Стоп!
Другой силуэт появился в поле зрения камеры, со спины и слева. Длинный черный плащ доходил до середины икр и, казалось, летел – так быстро двигалась фигура. Над головой у нее был наклоненный зонтик, так что она оставалась в тени.
– Раскрытый зонтик в паркинге, никогда такого не видел, – заметил сторож. – И дождя вчера не было, если память мне не изменяет.
Значит, Николя ничего не привиделось: было и второе существо, которое пряталось от камер.
– Можете остановить и дать крупный план?
Сторож попытался, но безуспешно: черный зонтик оставался непреодолимым препятствием. Он снова включил прокрутку, и две секунды спустя тип тоже залез в салон.
Коп смутно помнил склонившееся над ним ужасное лицо. Кроваво-красная радужка, деформированный череп и ряд зубов, похожий на частокол зубочисток. Кем был этот монстр? Что он делал в его машине? Невозможно вспомнить.
Три минуты спустя девушка и мужчина вылезли из машины, каждый со своей стороны, уставив лица в пол, и раскрытый зонтик снова возник над черепом. Как сторож ни манипулировал с камерами под разными углами, лицо так и не показалось.
Николя поимели, причем во всех смыслах.
Он не попросил копию записи: не могло быть и речи о том, чтобы представить ее на всеобщее обсуждение. Он здорово лажанулся, и лучше просто закрыть скобки. Ничего не поделать, его ночная эпопея останется за рамками расследования.
Он вернулся к себе, долго стоял под обжигающими струями душа, словно пытаясь очиститься. Осмотрел в зеркале каждый миллиметр кожи. Он чувствовал себя грязным, осмеянным, попавшимся, как зеленый новобранец в лапы часового, в ловушку привратнице храма, которая, возможно, видела его лицо в какой-нибудь газете или где-то на втором плане в телевизоре. Или просто почувствовала запах копа. Наверно, она и позвонила второму силуэту, той неуловимой тени с лицом монстра. Николя задавался вопросом, не обязан ли он этим бредом наркотику, или же нечеловеческое лицо было реальным.
След, ведущий в «B & D бар», окончательно исчерпал себя, ни один член «Pray Mev» или «черный лебедь» туда больше и носа не покажет. Зачем его туда понесло? Что он надеялся обнаружить такого, чего мог не заметить Жак?
Конечно, он рисковал засветиться, но на самом деле ставка была еще выше: его здоровье. Эти «черные лебеди», которые трахались по первому слову и заигрались с переливанием крови, наверняка были разносчиками заразы.
Он взял маленький пакет кокаина и засунул в карман – чтобы было чем взбодриться на случай внезапного упадка духа, – а остальной запас просто убрал в аптечку, не заморачиваясь лишними предосторожностями. В любом случае дома у него больше никто не бывает. Он наткнулся на свое отражение в зеркале. Конечно, он внушал себе отвращение и каждый день давал зарок завязать. Но разве все алкоголики и наркоманы мира не думают так же, как он?
На кухне он промыл рот ментолом, проглотил кофе, запив им таблетку болеутоляющего, которая заменила сахар, и поставил стакан в раковину, где уже скопилась гора посуды. Легкая головная боль, которая исчезнет минут через десять, как и вся эта кошмарная ночь.
Он приехал в Управление в одиннадцать с чем-то. В их «опен спейс» сидели только Робийяр и Шарко, уткнувшись носом каждый в свой монитор. У Шарко были черные круги под глазами – лишнее доказательство, что годы берут свое. Скверная ночь у него тоже, по всей видимости. И что он здесь делает, приклеившись задницей к стулу? Он должен бы, по своему обыкновению, метаться между прозекторской, квартирой Мелани Мейер и прочими местами, имеющими отношение к преступлению. Как настоящий бешеный пес. А что с ним сегодня? Совсем на него не похоже, возраст его не красит.
Мужчины обменялись взглядами, но без единого слова и впервые за долгие годы не пожали рук. Официальный разрыв.
Попивая кофе, Николя погрузился в дело, присланное Бюро, касательно исчезновения Летиции Шарлан. Одни пустышки, не за что зацепиться: сообщение об исчезновении поступило двенадцатого мая, расследование поручено комиссариату Атис-Мона, четыре дня спустя передано в Бюро. Ни одного следа, пока не объявился некий Анатоль Кодрон. Полицейский, недавно вышедший в отставку, по всей видимости, продолжил расследование по собственной инициативе, сверившись, с помощью коллеги из комиссариата Атиса по имени Симон Кордюаль, с базой регистраций, а затем с базой правонарушений. STIC содержал данные о том, что Рамирес сидел в тюрьме за попытку изнасилования.
