Тетка Наташа ведь выбила из «области» еще и ставку кочегара для электростанции, и соблазнила этой ставкой довольно пожилого дядьку из депо, который приезжал цеплять к турбине конденсатор. То есть она его на работу в деревню перейти соблазнила, а теперь, похоже, что и не только на работу: о грядущей свадьбе Мишка нам рассказал, когда еще стропила на крыше моего червякового домика не встали. Он рассказал, а я к этому дядьке подошел и сказал, что за такую невесту и выкуп должен быть соответствующий. Мы вопрос выкупа обсудили — и для печки в червяковом домике образовался весь необходимый чугун. Правда, колосник был треснувшим, вместо отколотой петли к дверце отец какую-то другую проушину болтами прикрутил, а еще отец сделал железную дверцу для поддувала, такой же конструкции, какая на буржуйках делалась — так что в домике у меня теперь и отопление имелось. А когда закончилось строительство электростанции, мы с мальчишками натаскали оттуда ненужных уже досок от опалубки и выстроили рядом с домиком навес для дров. И даже дров из лесу натаскали, правда дрова были мелкими, их правильнее было бы называть «крупных хворостом» — но их было много! Впрочем, мама, поглядев на мое творение, заметила, что запаса дров мне хватит хорошо если на месяц, да и то лишь осенью, но лес-то рядом, нужно будет — я еще натаскаю…
Самым трудным в этом строительстве оказалось застеклить окно. Оно в доме одно было, довольно маленькое — но стекла-то и вовсе не было. Так что Мишка откуда-то принёс крупные осколки, с ладошку и больше, и мы все как-то пытались их в раму вставить. И как-то даже вставили, хотя теперь окно выглядело, как витраж, сотворенный пьяным абстракционистом — зато оно все свет пропускало. Немного, но червяки-то вообще в темноте живут, а люди могут и лампу использовать, тем более «свободных ламп» в деревне стало много. Ведь раньше-то в каждом доме керосиновых ламп было минимум по паре штук…
А вторая идея была все же не совсем моя, я всего лишь задал дяде Алексею один вопрос: а нельзя ли на колодец наш вместо чугунного ручного насоса поставить уже насос электрический. Ведь если вместо того, чтобы качать тяжеленную ручку можно будет просто кнопку нажать… А Алексей потому и был мастером, что умел думать, как любую работу делать правильно. А если сам придумать не мог, то спрашивал у тех, кто придумать может. Вот он и пошел к инженеру с завода, задал ему несколько вопросов про насосы электрические. А затем поговорил с женихом тетки Наташи, который ему рассказал, как в депо воду в паровозы заливают. А затем на собранном им курултае кишкиневские мужики решили, что в деревне с электричеством, но без водопровода жить просто неприлично. Ну решили — и решили, а после решения стали думать, что им для водопровода будет нужно, и вот когда они все хорошенько обдумали, жизнь в Кишкино резко поменялась. Не сразу, конечно, поменялась, но перемены стали заметны уже в ноябре. Причем даже для меня заметны: тетя Наташа жила через один дом от нас, и изменения были слышны у нас даже при закрытых окнах. Простые изменения: ей жители деревни купили мотоцикл.
А купили ей это «средство передвижения» потому, что решили, что председателю сельсовета ездить теперь в разные места придется очень много. Просто потому, что водопровод — это и трубы, и цемент в большом количестве, и еще много всякого такого, что просто так нигде не найти и все придется «выбивать» из начальства, причем скорее даже не в районе, а в области. Мотоцикл, конечно, в ларьках на колхозных рынках не продавался, его тоже «выбивать» пришлось — однако предсельсовета, первой выстроившей у себя «паровую электростанцию», руководство области пошло навстречу и мотоцикл деревне продали. Оно и понятно: там просто не догадались, что с мотоциклом тетка теперь с руководства области вообще не слезет…
