Мама покачала головой, но все же со мной согласилась: дома уже как-то привыкли, что «шарлатан плохого не посоветует». А деньги… я сказал, что с тетей Наташей договорюсь, чтобы нам деньги вернули после перечисления их на детсад. Вообще-то так уже не первый раз делалось, а о том, что кооперация для очистки амбаров перед новым урожаем зерно продает по дешевке, народ знал и многие уже этим воспользовались. Все же кур кормить всяко надо, а червяков еще в деревне было недостаточно для прокорма всего поголовья. Правда, тут был один неприятный момент: в кооперации продавали именно просто, для того, чтобы получилось пшено, его нужно было пропустить через крупорушку. Однако если есть лишние руки (например, молодых мамаш с младенцами), то закупка проса действительно была в финансовом отношении очень выгодной. А еще всегда была возможность просто передать для обмолота родителям дошкольников, и если каждый дома обмолотит хотя бы килограмм — а крупорушки-то в каждом доме ведь имелись. Конечно, после крупорушки пшено требовалось еще руками перебрать, чтобы в кашу не попали необмолотившиеся зерна, но ведь и в «магазинной» крупе таких было немало, здесь разве что побольше зерен нужно было выбрать, однако чаще это проделывали еще дома у дошкольников, ведь «отходы» шли на корм тем же курам. Так что все «отрицательные стороны» закупки были понятны и не страшны, а вот риск того, что просо в кооперации закончится, мама сочла существенным…
Очень существенным: она купила проса столько, что деду Ивану пришлось за ним и во второй раз ехать: просто мама решила «потратить все деньги». Не совсем все, она меня несколько раз переспросила, а осталось ли в доме еще хоть сколько-то. Но я, сделав «честные глаза», ответил, что «на все, что потребуется, денег достаточно осталось», и, по большому счету, даже при этом не соврал: в доме точно уже было все, что могло бы потребоваться до конца месяца (то есть в «нормальных условиях» могло бы), а небольшой запас «отцу на обеды» я оставил. Обычно все деревенские на работу еду с собой брали, но если им приходилось работать сверхурочно (что в последнее время случалось нередко), то была возможность и в заводской столовой перекусить. Еда там, правда, была довольно скудной (в плане меню): обычно там подавали какую-нибудь кашу (причем, что меня удивляло, в основном рисовую), чай (настоящий, но грузинский) с сахаром — и все это обходилось рабочему заметно дешевле рубля. Так что да, десятку я дома оставил, а спать лег с чувством выполненного долга: мать закупила для детского сада чуть ли не тонну проса и два мешка риса. Причем с рисом совсем уже смешно получилось, его забрать заведующая кооперацией мать уговорила. Ей действительно нужно было поскорее амбары освободить.
Хотя до урожая было далеко, амбары все старались освободить к началу июля, а при возможности — и раньше. Потому что подготовить амбар к приему следующего урожая было делом довольно долгим. Амбар следовало вычистить, вымыть, просушить, протравить и снова высушить. А окон-то в них не было, сквознячок там для быстрой просушки не устроить, и даже двери настежь открытыми держать было нельзя, чтобы пыль с улицы не налетела — вот и уходило на эту работу до двух месяцев. А в Ворсме просо все же особой популярностью не пользовалось: пшено в магазинах продавалось всегда, а лишние копейки за то, чтобы с крупорушкой не маяться, никто великой тратой не считал. Так что хоть в этом повезло, и единственное, о чем я пожалел, засыпая, так это о том, что мама довольно много денег потрать так и не смогла. Ну не стала она консервы для детей покупать, и даже если бы я ее попросил, все равно не стала бы…
Но все же спасть я ложился не со спокойной душой. Да, я сумел обеспечить кишкинских детей лишними продуктами за следующую зиму — но ведь это означало, что кому-то в Ворсме продуктов не достанется. И даже возможно, что кто-то зимой от голода помрет… хотя вряд ли, город небольшой, почти у всех городских в окрестных деревнях родня имеется, и они не дадут уж совсем помереть. А вот в том, что в лесу нашем грибов станет куда как меньше, я был уверен абсолютно. Это раньше жители поселка в «наш» лес не ходили почти, так, по своему краешку грибы собирали, да и то разве что детишки. И не потому не ходили, что лес был «наш» (хотя так уже больше века считалось), а потому, что в другую сторону от Ворсмы и лес был гораздо большим, и грибы там росли погуще. Но когда каждая калория на счету, то никто на «традиции» внимания точно обращать не будет. Впрочем, эта проблема была, вероятно, самой мелкой в ближайшие годы…
