Учиться в школе было нужно обязательно, мне было нужно, и вовсе не потому, что «обязательное четырехклассное». Довольно многое я просто за давностью лет забыл, а еще кое-что в школе не учил, тогда программа сильно уже поменялась. Ну и нужно было иметь хоть какое-то объяснение, «откуда я все знаю», и отмазка «прочитал» могла и не проканать, а вот «учительница рассказывала» — уже отмазка совершенно кузявая.
Учительниц (настоящих, с высшим образованием) у нас в школе было четверо, все жены эвакуированных в Ворсму специалистов. И трое из них в Кишкино и жили (в деревне дома для приезжих еще прошлым летом поставили, так как в городе жилья уже просто не было), а одна каждый день из Ворсмы к нам ездила. Ну да, когда «железная дорога» работает, это нетрудно было сделать. Две учительницы были из Ленинграда, и одна из них — Любовь Геннадиевна — и по профессии учительницей была, а вторая — вообще в институте там преподавала, математику. Еще одна — Мария Захаровна (которую все местные школьники немедленно переименовали в Маню Захаровну, так как Марией звали уже одну из местных жительниц) к нам попала из Харькова, и она преподавала в школе историю и географию (а по профессии она была библиотекарем), а русский язык и литературу нам (то есть старшеклассникам) давала приехавшая откуда-то из Белоруссии Алеся Николаевна — и это меня довольно сильно веселило. Потому что хотя она предмет знала великолепно (раньше тоже учительницей была), говорила она с таким забавным акцентом, что удержаться от смеха было крайне трудно. То есть мне было трудно удержаться, все школьники воспринимали ее речь спокойно и с уважением. Тем более что она и сама понимала, что «надо говорить не так» и всегда всех, кто повторял слова «за ней», поправляла.
Но эти четверо в «старших классах» учительствовали (еще им дед Иван помогал, он два раза в неделю «иностранный язык» детям давал). Но в старших и школьников было не особо много: человек двадцать в пятом, четверо у шестом учились, а для седьмого класса пока школьников не выросло. А вот младшие классы были заполнены под завязку: в школе сейчас учились детишки их четырех деревень и в каждом классе народу было человек по тридцать. Поэтому сейчас первый класс вела — тетя Маша (ну некому больше было детей учить) второй — опять шестнадцатилетняя девочка Даша из Ворсмы, сама семилетку только что закончившая, третий — Надюха, а четвертый как раз ленинградка Елена Владимировна.
А я учился уже в третьем классе: Даша меня просто выгнала из своего класса к Надюхе перед третьей четвертью, сказала, что нечего мне ей мешать второклассников учить. Но так как нашей директрисе часто приходилось и директорской работой заниматься, ее часто замещала Мария Захаровна — а уж что она нам на уроках рассказывала, фиг проверишь. У библиотекарши опыта педагогического вообще не было, с детьми она раньше не работала (раньше она в библиотеке какого-то научного института трудилась), так что подготовленную Надюхой программу на день она нам выдавала где-то за полчаса, а затем просто рассказывала разные интересные вещи буквально обо всем. А еще из-за нее и школьная библиотека быстро росла: Маня Захаровна каждое воскресенье ездила в Горький (у сельских учителей был бесплатный проезд в «область») и на развалах покупала столько разных книг, сколько донести была в состоянии — а женщиной она была отнюдь не хилой. Что же до денег — деньги на это ей Надюха выдавала сколько угодно: в деревне, точнее во всех деревнях, откуда к нам школьники учиться ездили, родители (и даже большинство не родителей) собирали весьма заметные суммы именно «на обустройство школы». Да, с появлением железной дороги денег у колхозников стало гораздо больше, чем можно было истратить…
Но школа у меня занимала время только до полудня, все же до пятого класса в программе было по четыре урока в день (а два раза в неделю — вообще по три, так как предмет под названием «физкультура» все в деревне сочли лишним). Еще час я тратил на помощь Надюхе: по ее просьбе я проверял домашние задания у одноклассников. А все оставшееся время я занимался «улучшением семейной продовольственной безопасности» — то есть червяками и теплицей, а в мае приступил к воплощению новой идеи. Но еще до того, как я начал копать, мне удалось узнать кое-что о нашей Красной армии, о чем раньше я нигде не читал и даже не слышал. А узнал я от дальнего родственника деда Ивана, который теперь к нему жить переехал, так как его деревню где-то на Смоленщине немцы целиком сожгли.
