А заниматься именно этим после учреждения факультета вычислительной техники стало куда как проще. Вообще-то его «учредила» Зинаида Михайловна – сразу после того, как я ей рассказал «о трудностях составления программ». То есть она просто поехала в Москву, поговорила с министром просвещения – и «вопрос утрясла». Ей это было сделать очень просто: в СССР общего министерства просвещения просто не существовало, а Минпрос РСФСР юридически был «на одном уровне» с Минместпромом – а уж по «могуществу» местная промышленность на голову выше «просвещенцев» была. И когда Зинаида Михайловна рассказала Ивану Андреевичу Каирову, что стране и конкретно министерству просвещения может обломиться после такого незначительного в рамках всего министерства изменения учебных курсов, вопрос решился буквально за минуту. Причем не только в отношении Горьковского университета, в РСФСР одновременно более чем в десятке ВУЗов такие факультеты были организованы,, а уж отдельных кафедр на математических факультетах появилось чуть ли не полсотни. Даже в каждом педагогическом институте они были созданы – но, понятное дело, Горьковскому университету «досталось больше всех»: Зинаида Михайловна тут же и строительство отдельного корпуса профинансировала, да и на исследовательскую работу копеечку не пожалела. Все же матмех очень неплохо своих студентов готовил, его выпускники прекрасно понимали, зачем математика нужна стране.
В конце февраля мне из политеха принесли, наконец, давно заказанное устройство. Даже два устройства принесли, хотя второе я вообще ожидал увидеть в лучшем случае в конце года. Но в начале прошлого года в Москве наладили массовое производство полупроводниковых диодов ДГ-Ц1, и массовость им помогло обеспечить тесное сотрудничество с Горьковсим заводом электронных ламп: у москвичей были серьезные проблемы с получением от смежников керамических корпусов, а горьковчане в цеху, где изготавливались панельки для «желудей», любую малогабаритную керамику могли хоть вагонами выпускать. И взамен из Москвы разработчики вычислительной техники получали готовые диоды в очень приличных количествах. А когда москвичи перешли на стеклянные корпуса для своих диодов, они в благодарность за прежнюю помощь (которая помогла им несколько орденов заработать) поставки готовых диодов в Горький даже увеличили, в том числе и потому, что в Горьком заводы местпрома (и не только они) москвичам и часть оборудования изготовили (и продолжали изготавливать для следующей производственной линии), и довольно дефицитный кадмий поставляли и много очень нужного для производства диодов свинца, которые извлекались из пиритового огарка на заводе в Скопине. В общем, все были взаимно счастливы – а в политехе ребята, пользуясь «диодным изобилием», изготовили диодную матрицу для знакогенератора. Могучую такую матрицу (и довольно дорогую, ведь каждый диод стоил по два рубля): в ней больше восьми тысяч диодов стояло. Зато с ее помощью парни разработали алфавитно-цифровой монитор. Пока что с довольно скромными параметрами: двенадцать строк по сорок восемь символов – но и такой уже был настоящим прорывом. То есть даже сам по себе монитор с клавиатурой был прорывом, но ребята сделали вообще «все правильно»: к монитору прилагался контроллер (или к контроллеру монитор, что было все равно), и с помощью этого контроллера устройство можно было присоединить через стандартный интерфейс в существующему уже каналу вычислительной машины. Или в к другому устройству с таким же интерфейсом – и вот последнее было для меня самым интересным потому что буквально несколькими неделями раньше другие ребята закончили изготовление накопителя данных на магнитом диске.
И разработчики монитора изготовили и устройство сопряжения своего монитора с этим накопителем, правда, довольно корявенькое, «опытное»: там простыми переключателями с пульта задавался адрес дорожки, на которую нужно было данные из памяти монитора писать на диск (или с него читать) и отдельными кнопками запускать запись или чтение – но это тоже уже было очень интересным, а так как всю эту технику парни просто ко мне домой притащили, то я очень хотел попробовать что-то на ней сделать. Например, текст программы на диск записать (дисководов было изготовлено уже три и два они к компу уже подключили, так что после «эксперимента» можно было и запуск программы с диска попробовать). А экспериментировать дома было просто: Васька-то еще в октябре уехал в свою квартиру (и теперь он там с молодой женой жил), а так как у студента с наличностью всегда бывает грустновато, то я ему подарил всю мебель из его бывшей комнаты – и комната до сих пор стояла совершенно пустая. То есть теперь она уже не пустая стояла, туда две здоровенных железяки затащили… и в угол просто пока поставили. А теперь их нужно было аккуратно поставить рядом, к розеткам подключить. Еще мне и стол по заказу сделали, на который монитор ставить удобно – и все это требовалось к работе подготовить.
