Тетка оказалась очень даже непростой: в здании ЦК охранник ей даже честь отдал, когда она свое удостоверение ему показала. Впрочем, он и мне честь отдал, посмотрев на пиджачок. А вот в небольшом зале, куда она меня подтолкнула, оставшись, как и обещала, за дверью, мне никто уже честь не отдавал. Несколько очень недовольных дядек на меня посмотрели ну уж очень неприветливо, поэтому я поспешил представиться:
– Меня зовут Шарлатан, я приехал вместо товарища Чугуновой…
Никита Сергеевич посмотрел на меня еще более презрительно и, ничуть не стесняясь того, что перед ним стоял ребенок, предложил мне совершить пешее путешествие в очень интересные места, причем в выражениях, прекрасно знакомых каждому советскому человеку годов так с семидесятых, разве что мегафон ко рту не поднес. А в заключение своей краткой речи добавил:
– И что за значки ты нацепил?
– Это не значки, а государственные награды, и оскорблять их непозволительно никому. А совершить предложенное вами путешествие мне будет весьма затруднительно. Поясняю еще раз: по поручению товарища Сталина я пришел вместо товарища Чугуновой с целью выяснить, какого рожна отдельные товарищи грубо нарушают партийную дисциплину, а так же принуждают советских граждан к злостному нарушению советских законов. Итак, я вас слушаю.
– Что слушаешь? – Никита Сергеевич ну очень удивился, так удивился, что даже матом ругаться перестал.
– Мне нужны ответы на два вопроса. Первый: кто и по какому праву в нарушение всех партийных норм вызвал на дисциплинарную комиссию ЦК партии совершенно беспартийного человека. Причем вызвал вдову с тремя малолетними детьми, даже не позаботившись о том, чтобы предоставить ей средства на поездку и для оплаты присмотра за малолетними детьми во время ее отсутствия. И второй: кто и по какой причине угрозами вынуждал товарища Чугунову злостно нарушить советское законодательство?
– Ты что себе позволяешь?! Ты, вообще, кто такой?
– Я – Шарлатан, и позволяю себе выполнить прямое указание товарища Сталина. Итак, почему вы вызвали товарища Чугунову?
– Мы ее по партийной линии вызвали, она же была секретарем обкома, – ответил какой-то другой, незнакомый мне товарищ, поскольку Никита Сергеевич просто в оцепенение впал: с ним, похоже, так вообще никто и никогда не разговаривал и он просто перестал понимать, что, собственно, тут происходит.
– Она была секретарем, вторым секретарем обкома комсомола, как комсомолка была. Но там она уже более полугода не работает и, в соответствии с уставом комсомола, выбыла по возрасту. А в партию она просто не вступала.
– Мы этого не знали…
– Незнание не освобождает от ответственности… но я ваш ответ принимаю. Теперь жду ответа на второй вопрос.
– О каком принуждении к нарушению законов вы говорите? – взвизгивая от возмущения, поинтересовался все же очнувшийся Никита Сергеевич.
– Поясняю для незнающих законы: товарищ Чугунова работает главным инженером учебно-производственного предприятия комбината бытового обслуживания населения, и там рабочие изготавливают продукцию исключительно по заказам комбината.
– Но это продукция нужна и в других местах, так что если ее не заказывает этот ваш комбинат…
– Предлагаю все же дослушать. Заказы комбинат своему предприятию выдает с учетом именно его учебно-производственной направленности. Там ФЗУшников обучают, и из более чем пятисот рабочих взрослых, если не считать кладовщиц и уборщиц в цехах, всего около двадцати человек. А остальные пять сотен рабочих – этот подростки, из которых половине и шестнадцати нет, а по закону у них рабочий день не должен превышать четырех часов. А второй половине нет восемнадцати, и их рабочий день ограничен – по закону ограничен – семью часами. Но главное, что всех их категорически запрещено привлекать к работе в ночные смены, а вы требовали у товарища Чугуновой работу завода перевести на трехсменный режим и всех рабочих обязать работать сверхурочно вплоть до десяти часов в сутки. Да за такие требования, причем с угрозами посадить руководителя в тюрьму за их невыполнение, требователя самого в лагерь отправит нужно пожизненно!
Хрущев снова впал в прострацию, а тот же незнакомый мужик ответил:
– О специфике предприятия нам тоже было неизвестно…
– А к вам у меня и вопросов нет, у меня были вопросы к нарушителю советских законов. Но так как других ответов я, похоже, уже не дождусь, то предлагаю на этом и закончить: я уже знаю, что сказать товарищу Сталину. Но на всякий случай предупреждаю: если товарища Чугунову снова кто-то начнет терроризировать, то террорист это ответит по всей строгости советских законов. Всем спасибо за помощь в разборе этого странного дела, я пошел. И провожать меня не надо…
