– Он не врет о том, что нужно сделать, он врет зачем это нужно. И если вы его послушаете, то действительно максимум через год получите то, что он вам тут наобещал. А вот что он от этого получит, никто предсказать не может.
– А университет, а вы от этого получите…
– Я-то точно уже ничего не получу, я последний семестр здесь работаю. Этот мальчишка сумел протолкнуть через руководство то, что я безуспешно уже несколько лет сделать хотела: организовать научно-исследовательский институт в области радиофизики. И ведь не только протолкнул, он в районе Третьей площадки – это район такой у нас в городе есть – выстроил для этого института новое огромное здание и вокруг него – целый жилой городок для будущих сотрудников. И даже вывеску уже на здание повесил, с большими золотыми буквами «НИРФИ». А меня в институт уже директором назначили, так что университет, если что-то и получит, то уже без меня. Хотя и институт университету все же помощь оказывать всегда сможет: нам ведь много сотрудников потребуется. Мне сказали, что Шарлатан будущему институту уже программу исследований расписал лет на десять…
Суматошный день закончился, и закончился он, с моей точки зрения, на позитиве: экзамен я, считай, сдал, заодно почти добыл для Зинаиды Михайловны лишнюю копеечку на постройку нового завода. А возможно, и профессору Белову на исследования финансирование добыл. В университете действительно была самая сильная в стране кафедра кристаллографии, и если их подтолкнуть в нужном направлении, они такого наизобретают! Причем уже наизобретали, просто пока по мелочи: на кафедре придумали очень простую технологию по изготовлению сапфировых игл для проигрывателей. Вещь реально копеечная, но доходов от продажи электрофонов она обеспечила достаточно, чтобы Зинаида Михайловна всерьез им предложила кафедру раза в три увеличить. И она действительно могла это обеспечить, уговорив ректора Мельниченко штатное расписание прилично так поменять: все же КБО выстроил для университета уже четыре новых учебных корпуса и, хотя в трех из них все еще шли отделочные работы, она могла очень прозрачно Андрею Николаевичу намекнуть, в ком из преподавателей КБО (то есть уже министерство) наиболее заинтересовано и чьи новые исследования оно готово финансировать. А такие намеки обычно мимо ушей не пропускают.
А начало экзамена я проспал просто потому, что часов до трех ночи раздумывал над тем, какую кодировку использовать в новенькой ЭВМ. Вообще-то самой машине абсолютно безразлично, в каком виде внутри нее хранятся разные там буковки: она работает с двоичными кодами, а уж как эти коды будут интерпретировать биологические объекты, на ее функционирование никак не влияет. Но вот биологическим объектам, начиная с того момента, когда они переходят от двоичных кодов к чему-то более осмысленному, это уже становится важно. Хотя бы для того, чтобы тот же язык ассемблера буквочками записывать. И я, после долгих размышлений, решил, что лучше кодировки UTF-8 придумать ничего не сумею.
Понятно, что кодовые таблицы я и не знал наизусть никогда, и вообще полностью забыл даже то, что знал. Но общие принципы я все же помнил, и решил, что пока мне и этого хватит. Правда мне не удалось найти опубликованную кодовую таблицу американцев, а то, что «создал» Лебедев, у меня едва приступ рвоты не вызвало – так что я поступил просто. Совсем просто: раз пока что никаких стандартов нет, то создам их сам. И в первую (семибитную) часть таблицы я аккуратно впихнул циферки, разные специальные знаки и заглавные буквы алфавитов, причем сразу трех: кириллицы (ее я на первое место поставил, сразу после цифр), латиницы и третьим у меня получилось воткнуть вообще алфавит греческий. Ну, сигмы там всякие, дельты и прочие фи с омегами, которые все же в математике очень широко используются. Строчные буквы я «отложил на потом», в двухбайтовую часть таблиц, которые, по моему разумению, лет через несколько только потребуются. И на этом окончательно успокоился.
В языке ассемблера я решил использовать только латинские буквы (помня, сколько матюгов изрыгали мои коллеги по поводу «автокода» и «русского Кобола»), но в любом случае реализацию транслятора я отложил до того светлого времени, когда ребятишки из индустриального сделают мне из телетайпа нормальный ленточный перфоратор. С буквами и с возможностью набивки любого именно двоичного кода – а это было той еще задачкой. Однако в любом случае выше головы еще никому прыгнуть не удавалось (ну, кроме тех, у кого эта голова от тела отделиться успела), так что и об этом я беспокоиться перестал.
