После праздников ко мне в гости снова приехал Владимир Михайлович, сам приехал, а не меня к себе пригласил. И приехал он с предложением в Шахунье начать производство еще одного новенького пассажирского самолета, на этот раз с турбовинтовым мотором, который, наконец, начала выпускать Маринка. У нее все же научились испарять окись циркония с помощью электронной пушки и осаждать ее на поверхность «горячих» лопаток турбины. Я ей, конечно, рассказал об одном «тонком моменте», то есть о том, что окись циркония радостно отдает кислород алюминию, входящем в состав термостойкого сплава, и что для избежания такой неприятности лопатки перед напылением стоит покрыть тонюсеньким слоем платины. Как платиной лопатки покрывать – это ей химики придумали из политеха, а вот все остальное у нее в КБ инженеры придумали. Неплохо придумали, по результатам ресурсных испытаний нового двигателя в Ветлуге сразу пятеро инженеров по Трудовому Красному Знамени получили, а сама Маринка еще один орден Ленина отхватила. Что ей забот очень сильно добавило, теперь ей пришлось лично еще по четырем моторным заводам мотаться, делясь «передовым опытом», но она на это не обижалась. А вот насчет запуска в производство нового самолета (у Мясищева он получился на девятнадцать пассажиров) ничего пока не вышло: оказывается и два его предыдущих (то есть и пассажирский, и сельхозник) пользовались огромным спросом и никто их выпуск тормозить не собирался. Он ко мне и приехал в основном потому, что в Смоленске его с этой идеей хотя и вежливо, но послали довольно далеко: там как раз сельхозник выпускался и на них производство планы уже лет на пять вперед были сверстаны исключительно плотные. Но и в Шахунье планы уже превышали текущие возможности, так что расширять производство там страна собралась настолько всерьез, что строительство новых цехов было вообще на предстоящую зиму запланировано, лишь бы побыстрее выпуск самолетов увеличить.
Так что после довольно непродолжительной (и очень эмоциональной) беседы с руководством авиазавода я снова (уже вместе с Владимиром Михайловичем) заскочил к Зинаиде Михайловне. Все же тетка она была невредная, да и считала очень неплохо. Опять же, ее министерство отвечало за все жилищное и, что характерно, социальное строительство, да и «бытовое обслуживание населения» из перечня задач министерства не исключили. Так что она, внимательно выслушав наши речи, сообщила:
– Денег у министерства вообще больше не осталось, и в обозримом будущем нам их даже взять будет неоткуда: все поступления уже заранее можно считать потраченными. Но если кое-кто – и я имею в виду одного не в меру наглого юношу – вот прямо сейчас рванет в Москву и возьмет за хобот товарища Струмилина… Я совершенно случайно знаю, что Госплан не успел потратить несколько миллионов из резервного фонда…
– Несколько миллионов на новый завод не хватит.
– Разные нескольки бывают, так что ты теоретически сможешь из него выцыганить миллионов сорок. Но даже если у тебя получится хотя бы двадцать пять вытащить, мы уже сможем приступить к строительству нового завода.
– Тоже в Шахунье? – решил уточнить Владимир Михайлович.
– Нет, там после завершения второй очереди просто людей селить будет негде. Но у нас есть совершенно не затронутый индустриализацией город, и вот там как раз заводик будет поставить очень интересно. Конечно, это далековато, но сойдет. Так что, Вовка, вставай и лети в Москву!
В Москву мне пришлось лететь с охраной. Точнее, я туда отправился в сопровождении с Ю, и это было, мягко говоря, забавно. Потому что Ю – в чем я уже убедился – была в своей работе очень неплохим профессионалом и в зависимости от обстоятельств превращалась в совершенно разных людей: в спортзале она была безжалостной мучительницей, на занятиях по программированию она представала в роди восторженной школьницы. А во время поездки в Москву она действовала как заботливая кошка, опекающая котенка: вроде и внимания не обращала, что делает питомец, но если он делает что-то не так, то могла просто схватить зубами за шиворот и переставить в нужное место. То есть меня она все же зубами за шиворот не таскала, но периодически ощущение острых зубов на загривке у меня возникало.
