— Я не хотела тебя обидеть, душка! Просто мне стало интересно, насколько ты раскованна в сексе. Как известно, вы, англичане, очень консервативны и порядочны на людях. Но я подозреваю, что, оказавшись в спальне, все вы тотчас же переодеваетесь в кожаные доспехи и начинаете лупить друг друга плетками и хлыстами.
— К сожалению, у меня вообще нет одежды из кожи, разве что обувь, — с невинным видом ответила Моника.
— Что ж, для начала и это неплохо, — с улыбкой произнесла Керри. — Туфли — это весьма многозначительный символ.
Она явно не собиралась переводить разговор на другую тему.
Вспомнив свои туфли, Моника подумала, что все они символизируют разве что ее хроническое безденежье.
— Вас возбуждают сильные личности? — спросила Керри с настойчивостью опытного журналиста, и Моника покорно ответила:
— Да, пожалуй. Как и богатые люди, они не лишены особой притягательности.
— Типичный ответ, — констатировала Керри и отхлебнула из бокала. — Но я имела в виду не только мужчин…
— И я тоже, — сказала, к ее удивлению, Моника. Обе женщины помолчали, наконец американка сказала:
— Не хотелось бы тебе расширить свой сексуальный опыт? Приглашаю тебя в свой номер. Ты увидишь нечто весьма пикантное.
— Не думаю, что мне это будет интересно, — справившись с оторопью, ответила Моника.
— Как знать! Чтобы судить о пудинге, нужно его отведать. В любом случае тебе не будет с нами скучно. Ну признайся, ведь ты уже сгораешь от любопытства! — воскликнула Керри.
Моника рассмеялась:
— Это уже нечестно! Разумеется, мне любопытно. Просто уже поздно, мне пора спать…
— Не беспокойся, выспишься. А сейчас пошли ко мне в номер!
Они молча дошли до лифта. Моника испытывала то же чувство, что и в тринадцатилетнем возрасте, когда они с подружкой случайно нашли в спальне ее старшего брата порножурнал и заглянули в него. У двери номера Керри остановилась и спросила:
— Ты хочешь поучаствовать или только посмотреть?
— Я бы предпочла остаться зрителем, — не совсем уверенным голосом ответила Моника.
— Как угодно. Передумать никогда не поздно, — сказала Керри и открыла дверь.
Моника сделала успокаивающий вздох и первой вошла в номер.
Из ванной тотчас же появился Чак, одетый в махровый халат. Он спокойно кивнул гостье, не выразив особого удивления.
Керри сказала:
— Она будет смотреть. Моника, устраивайся поудобнее.
Моника прошла в комнату, присела на кровать, но спохватилась и пересела в кресло, стоявшее возле окна. Керри и Чак замерли лицом друг к другу посередине номера. Из открытой двери ванной тянуло паром и каким-то специфическим острым запахом.
Керри сняла с Чака халат. Вопреки ожиданиям Моники Чак не был совершенно голым, на нем были надеты хлопчатобумажные светло-голубые трусики. Его загорелое тело было мускулистым и по-мальчишески стройным, с узкой талией и плоским животом. Грудь, покрытая светлыми курчавыми волосиками, тоже была хорошо развита. Рядом с Керри, все еще одетой в свой строгий костюм, он выглядел беззащитным. Она приказала ему суровым тоном:
— Покажи, как сильно ты меня любишь!
Чак упал перед ней на колени и поцеловал ее туфли.
— Обнаженный он гораздо симпатичнее, чем одетый, не правда ли? — спросила у Моники Керри.
Моника молча кивнула. Керри села на кровать и, скинув туфли, протянула ногу Чаку. Он осторожно взял ее обеими руками за лодыжку и начал целовать кончики пальцев. Лицо его при этом оставалось серьезным и сосредоточенным, а дыхание стало частым и прерывистым.
— Чак умеет снимать с моих ног усталость, он умница, — похвалила его Керри. — Покажи, что еще ты умеешь!
Чак принялся облизывать ступню, потом стал сосать большой палец, поглаживая ладонью икру. Керри блаженно улыбнулась, в ее глазах читалось самодовольство. Моника тайком тоже скинула туфли и потерла ногу о ногу. Керри услышала шорох нейлоновых колготок и улыбнулась.
— Он делает это каждый вечер. Прекрасная разрядка! Она уперлась руками в кровать и запрокинула голову.
Взгляд ее устремился в потолок, с губ сорвался чувственный вздох. Чак усердно массировал ей ступню своими большими пальцами и поочередно сосал все ее пальчики. Спустя некоторое время он занялся второй ее ногой.
— Моника, не могла бы ты оказать мне одну услугу? — спросила американка.
— Что? — хрипло спросила, в свою очередь, Моника и прокашлялась.
— Принеси мне чего-нибудь выпить.
— А что именно?
— Джина с тоником, возьми из мини-бара.
Моника подошла к холодильнику и, открыв его, достала оттуда бутылку виски, бутылку джина и бутылку тоника. Виски она налила себе, а для Керри приготовила смесь джина и тоника.
— Благодарю, — томным голосом сказала Керри, беря у нее бокал. — Ты не хочешь присоединиться к нам?
Моника молча глотнула из своего бокала изрядную порцию виски. Керри открыла глаза и вперила в нее пристальный изучающий взгляд. Щеки Моники порозовели: в глазах американки явственно читался вызов.
— Я не намерена тебя уговаривать, милочка! Поступай как знаешь! Но думаю, что ты не пожалеешь.
Щеки Моники стали пунцовыми, сердцебиение участилось. Она уже и сама не знала, чего хотела в этот момент.