— Для этого вовсе не следует расформировывать полк, — во весь голос закричал взволнованный командир второй эскадрильи старший лейтенант Виктор Румего.
— Тем более такой полк, как наш! — поддержал его лейтенант Иван Зимаков из третьей эскадрильи.
— Если на юг, то, может быть, в Грузию? — опять бросил Белов, многозначительно поглядывая на единственного грузина в полку командира первой эскадрильи старшего лейтенанта Шота Грудзелишвили. Тот мечтательно улыбнулся.
Общий спор прервало появление в дверях командира полка и его заместителей. Все, как по команде, замолчали. Совещание открыл командир:
— Товарищи офицеры! В соответствии с приказом командования завтра наша дивизия приступает к сдаче самолетов и сборам в дорогу. Через несколько дней отправимся отсюда на новое место дислокации в район Харькова. Нам дано ответственное задание — помочь нашим польским союзникам создавать основы польской авиации. Вернее, это уже не основы, поскольку первые польские авиационные части существуют. Нашей задачей будет помочь в формировании новых польских авиационных полков.
По залу прошел ропот удивления.
— Расформирование нашего полка, с которым мы сроднились за эти несколько лет и который имеет богатые боевые традиции, нельзя рассматривать как выражение недовольства нашей деятельностью со стороны вышестоящих начальников. Совсем наоборот. Мы помним, что командование неоднократно отмечало работу наших доблестных и самоотверженных пилотов, техников и механиков. Именно поэтому нам поручено вместе с товарищами из других авиационных частей оказать помощь развивающимся польским военно-воздушным силам. Так что, видите сами, задание нелегкое и ответственное.
Командир сел за стол и кивнул майору Волкову, чтобы тот продолжал совещание. Волков не спеша встал. Какое-то время молча смотрел на офицеров. Лица их выражали напряженное внимание. Майор заметил это, улыбнулся и начал говорить:
— Вы все хорошо знаете, что наши войска, продвигаясь на запад, одержали в боях много замечательных побед. Нынешний год — это не сорок первый год, когда мы, захваченные врасплох, уступали врагу. Сегодня обстановка иная. Мы освободили почти всю нашу землю от фашистов. Вместе с воинами Войска Польского мы освободили также половину Польши. Наши части стоят уже на Висле. Оттуда недалеко до границ Германии и до самого Берлина. Теперь мы должны собрать все силы и добить гитлеровцев. В этом нам помогают поляки и другие наши союзники. Первая польская пехотная дивизия плечом к плечу сражается вместе с нами уже год. Теперь она развернулась в армию. Сейчас на освобожденной территории создается вторая польская армия, которая нуждается в танках, самолетах, пушках. Чтобы быть полноценной в бою, она должна иметь и авиацию.
Присутствующие с пониманием кивали.
— Польская армия пока располагает небольшим количеством летчиков, — продолжает майор. — Поэтому ей надо помочь. Польские курсанты уже обучаются в наших летных училищах, но, пока они сядут в самолеты, пройдет еще немало времени. Так что пока мы должны их заменить. Поэтому-то по решению наших начальников нас и направляют в Войско Польское. Во многих польских частях служат наши офицеры в качестве инструкторов и командиров, учат владеть советским оружием и боевой техникой. Мы будем поддерживать борьбу польских частей с воздуха и помогать польским летчикам, которые вскоре прибудут на пополнение, совершенствовать мастерство. Мы должны как можно лучше научить их бить фашистов.
— А что будет с нашим полком? — выкрикнул кто-то из зала.
— Славный боевой путь нашего восемьсот тридцать второго истребительного полка мы закончим здесь, — ответил Волков. — Мы войдем в состав польского авиационного полка. Этого требует от нас наше командование, наш интернациональный долг. Я надеюсь, что своим поведением вы оправдаете доверие Родины и в рядах польской авиации будете продолжать выполнение своей главной задачи — бить фашистов до полной победы! Есть ли вопросы?
По залу пронесся ропот. Летчики подталкивали друг друга локтями, подмигивали, шепотом обменивались замечаниями. Вдруг из угла раздался задорный голос одного из младших летчиков:
— Товарищ майор! А как с обмундированием? Мы тоже будем носить польскую форму?
Раздался приглушенный смех. Молодой человек спрятался за спины товарищей. Волков улыбнулся.
— Других вопросов нет? Ну что ж, товарищи, думаю, обмундирование — это не главное. В этой форме или в другой, самое важное для нас — успешно бить врага. А если этому искусству мы обучим и других, то это, пожалуй, только на пользу нашему общему делу! Верно? Если вопросов больше нет, совещание закончено! — Волков посмотрел на часы. — Через полчаса всем членам партии собраться в классе тактики. Должны обговорить нашу задачу.
Офицеры покидали столовую, оживленно беседуя.
— Ну что, — обратился Волков к командиру полка, — мы с начальником штаба идем теперь к сержантскому составу?
— Конечно, — кратко ответил Баскаков.
