— Это тебе за Скибину! А вот еще за Скибину…
Вражеский самолет, окутанный дымом, начинает снижаться. Александр делает еще одну поправку и готовится выпустить в него третью очередь, которая должна стать последней…
— Саша, внимание! — слышится в наушниках. — «Рама»!
Это голос Пономарева. Красуцкий автоматически рвет на себя рукоятку штурвала и ныряет в спасительную тучку, находящуюся над головой. Осмотреться по сторонам уже нет времени, пулеметные очереди «фокке-вульфа» проносятся где-то поблизости. На помощь товарищу спешит Пономарев, но Александру в облаках удается уйти от своего преследователя. Задымивший «мессер» отвалился куда-то в сторону. Как он рухнул на землю, в пылу борьбы никто не видел.
Над районом разведки летчики присоединились к основной группе.
В это время другая группа самолетов прикрывала с воздуха передвижение наших войск в направлении Заксенхаузен, Флатов, Науэн, а третья сопровождала штурмовики 8-го полка, поддерживая их атаки в районе Беетц, Нойруппин, Либенвальде.
Кружа в воздухе и прикрывая штурмовики от неожиданного нападения вражеской авиации, летчики с удовольствием наблюдали за четкими действиями своих коллег. Образовав так называемую «карусель», горбоносые «илы» поочередно наносили удары по огневым точкам, станционным постройкам, составам на железнодорожных путях. В результате их налета все превращалось в сплошное месиво из клубов дыма, обломков металла, развалин зданий и вывороченной земли. «Карусель» действовала безотказно. Едва один штурмовик выходил из пике, как тотчас же за ним появлялся следующий.
На обратном пути самолеты нанесли еще несколько ударов по шоссе Нойруппин — Виттшток, разметав несколько автоколонн и огневых точек противника.
В тот день на базу возвратились все машины, поэтому и настроение летчиков было отличным. Пономарев с Красуцким ходили в именинниках. Повреждение вражеского самолета — тоже успех немалый.
Но их радость вскоре стала еще большей. Перед самым вечером на летном поле приземлился старичок По-2, который привез с собой самый дорогой солдатскому сердцу подарок — почту. В один миг разошлись по рукам маленькие, аккуратно сложенные треугольники. Их разворачивали сосредоточенно, не спеша, а некоторые с опаской. Все ли в порядке дома? Живы ли родные? Здоровы ли они?
Под любопытными, не без зависти взглядами друзей Александр взял небольшой конвертик без обратного адреса. Неторопливо развернул его, а затем осторожно распрямил драгоценный листочек.
«Дорогой Саша!
У нас все в порядке. Все здоровы. А как ты? После вашего отъезда все здесь страшно опустело. Нет уже ни концертов, ни вечеров. Иногда только кино покажут. Как жаль, что вы так далеко. Я работаю и учусь, но скоро уже конец учебы. Немного боюсь заключительных экзаменов. Я много читаю, а еще больше думаю о тебе. Помогаю по дому. Жду от тебя вестей и твоего благополучного возвращения. Пиши! Галя».
Прикрыв глаза, Красуцкий мысленно увидел улыбчивое лицо девушки.
«Молодец Галка, — подумал он. — Заканчивает школу, работает, дома хлопочет. Откуда у нее на все время?»
Подошел Зимаков.
— Ну как там? Все в порядке?
— В порядке.
— А что нового в Карловке?
— Откуда ты знаешь, что это из Карловки?
— А с другим письмом ты бы так не прятался.
— Ты прав… Там все по-старому. Жалеют, что нас нет.
— Понятное дело, жалеют… — Ваня понимающе подмигнул.
Мимо них прошли два механика. Усатый сержант с гордостью рассказывал:
— А мой Петька осенью уже в школу пойдет. И подумай-ка, Николай Егорыч, как время-то летит… Война началась — парня едва от земли видать было, а теперь — в школу… — Дальнейшие его слова унесло порывом весеннего ветра.
Одному капитану Симонову и на этот раз не было письма. Да и от кого ждать писем, если всю семью его погубили фашисты, а из знакомых кто соберется написать? У каждого и своих забот хоть отбавляй.
Капитан уже успел свыкнуться с такими мыслями и радовался за других. Сейчас он стоял в группе оживленно обсуждавших домашние новости офицеров. Он был широкоплеч, крепко сбит, но его движения казались слегка тяжеловатыми из-за ранения. Ростом он был на полголовы выше своих товарищей.
— Ну, молодежь, кто хочет на «карусели» покататься? — бросил он.
К нему мигом подскочили Костя и Женька. Капитан сцепил руки на затылке. Ребята ухватились за его согнутые в локтях руки, повиснув на них всей тяжестью. «Карусель» поехала. Симонов крутился на здоровой ноге, помогая себе протезом. Повиснувшие на нем парни, не касаясь земли, кружились все быстрее. Остальные смотрели на капитана с восхищением. Они не в первый раз видели эту демонстрацию силы, но она неизменно производила большое впечатление.
Наконец Симонов остановился.
