Шато полностью

– Но, Grand-mère, – возражаю я, – если тебе хочется, стоит поехать. Ты можешь присоединиться к нам на следующей неделе. На самом деле, мы были бы рады.

– Non[34], – произносит бабушка, и никто больше не продолжает эту тему.

Вскоре мы уже обсуждаем другие вещи, но у меня звенит в ушах, и я слышу только собственный голос, звучащий в моей голове. Все мои страхи, все обещания, которые я дала. Обещания, которые я не хочу нарушать, потому что они даны самой себе. Все плохо, и мне приходится справляться с этим в одиночку. Grand-mère — единственная, с кем я делилась своими проблемами, по крайней мере, одной из них – финансовой.

Мы теряем деньги.

«The Fertility Warrior» пропадет, если я быстро не найду большую сумму. У меня есть гордость, но я проглотила ее и отправила Grand-mère факс с просьбой о деньгах. И она ответила согласием помочь и отправила десять тысяч евро. В эту сумму были включены деньги на оплату нашей поездки. Это мило, но вместе с тем смешно, что она думает, что такая ничтожная цифра решит проблему. Мне нужно в десять раз больше, чтобы добиться успеха. Однако я не могу снова попросить ее. С одной стороны, она купается в деньгах. Но она сама их в руках не держит. Она едва ли понимает разницу между десятью евро и десятью тысячами. Если бы она знала, что мне нужно больше, она бы дала. Только я не рассказала ей о масштабах своих проблем. Полагаю, мне было стыдно.

Я смотрю, как бабушка болтает ложкой в супе, и понимаю, что не стану просить ее о помощи. Вся моя гордость – гордость, которую я унаследовала от нее. Однажды я попросила денег. Больше не смогу. Хотя она сказала, что хочет поговорить о своем завещании. В короткой строчке, написанной в приглашении. Возможно, это станет для меня выходом. Меня невероятно интересно, почему она это написала.

Позже, после взрывов смеха, вина и navettes, печенья с цветами апельсина по особому рецепту Арабель, Grand-mère откашливается, и за столом воцаряется тишина.

– Завтра, – начинает она, – у Джейд день рождения.

Все взгляды устремляются к Джейд. Уголки ее губ приподнимаются в легком подобии улыбки. Какими бы сложными ни были ее чувства к моей бабушке, я могу сказать, что она удивлена, возможно, довольна тем, что Grand-mère помнит.

– Итак, завтра мы празднуем. Вы, дамы, идете на рынок, а потом на винодельню, верно?

– Да, – кивает Джейд.

– А вечером нечто особенное, – добавляю я. Действительно, нечто особенное.

– Девчонки! – вспыхивает Джейд. – Вы не обязаны… – Но ее глаза блестят, как бы говоря: «Пожалуйста, сделайте это!».

– Сорок! – восклицает Арабель. – Боже, сорок – это так мало по сравнению с сорока двумя. – Она смеется. – О, я так счастлива, что мы все вместе! Мы так оторвемся!

– А потом, после дня рождения Джейд, я расскажу, почему пригласила вас сюда, – произносит Grand-mère.

– Потому что ты их любишь, – подсказывает Сильви. – Потому что мы по ним скучали!

Она обнимает Арабель, и та прижимается к плечу своей бабушки.

Я всегда завидовала их простой, чистой любви. Тому, как они ее демонстрируют, словно она – документ со штампом, выставленный в рамке на всеобщее обозрение, официальный и вечный.

– Не только по этим причинам, – качает головой Grand-mère. – Есть вещи, о которых я должна вам рассказать. То, о чем я долго молчала. Именно поэтому я пригласила вас сюда.

Теперь слышен только стрекот цикад.

– То, что я должна сообщить, некоторым из вас будет больно услышать. – Она поочередно оглядывает сидящих за столом, не избегая прямого зрительного контакта. – Возможно, вы не захотите, чтобы я это говорила. Но я больше не буду молчать, и скоро вы узнаете все.

О чем она говорит? О ком она говорит? О Джейд? О Викс? Обо мне?

Я находилась в мире своих собственных проблем, огромном мире. Однако теперь события приобретают зловещий оттенок, которого я не предвидела. Да, конечно, мне показалось загадочным, что бабушка собрала нас всех двадцать лет спустя. Я удивилась. Но бабушка любит широкие жесты. Она старая и одинокая. Почему бы не пригласить нас всех к себе, чтобы немного развлечься? Но, очевидно, поездка нужна не просто для того, чтобы повеселиться. Или не для того рода веселья, которое мне представлялось.

– Как интригующе. – Арабель нарушает молчание, пока все мы ошеломлены и погружены в свои мысли. На ее лице появляется намек на улыбку, будто бабушка все преувеличивает. Возможно, так оно и есть.

Но я не уверена. Поведение Grand-mère иногда можно назвать эксцентричным, но в нем нет места излишнему драматизму.

– Вещи, о которых ты должна нам рассказать, – повторяет Джейд. – Это что, угроза?

– Никакой угрозы. Нет, всего лишь правда. Во всяком случае, то, что от нее осталось. Вы скоро узнаете. – Бабушка встает. Сильви тоже поднимается, но бабушка жестом отправляет ее обратно на место. – Non. Я вполне могу дойти до своей комнаты самостоятельно, merci.