Повисает неловкое молчани. Потому что в обычной ситуации они бы не успокоились. Одна из них попыталась бы расстегнуть молнию. Если бы я воспрепятствовала, они продолжали бы настаивать. Шутки, издевки. Из тех, что люди, знающие тебя двадцать лет, накопили в своем арсенале. Но нет. Я теперь девушка без груди и с раком, к тому же недавно лишившаяся близкой подруги. Так что теперь мой багаж в безопасности.
– Ладно, проехали. Девочки! – Лицо Дарси расплывается в улыбке, излучающей невероятную
– Не могу дождаться, когда мы откроем шампанское, – вторит Джейд.
– Ты пьешь? – удивляюсь я. Джейд никогда не пьет. По ее словам, дело не только в калориях, но и в отеках. И в том, что алкоголь мешает ей соблюдать режим питания. – А как насчет твоего «окна голодания»?
– Сегодня не время для голодания. – Джейд улыбается.
– Очень рада это слышать. – Дарси достает бутылку шампанского и бумажные стаканчики из одной из своих многочисленных сумок. – Давайте, леди!
– Леди?! – Я стону. – Когда мы стали леди?
– Когда нам исполнилось сорок.
– Говори за себя. Мне все еще тридцать девять. – Джейд подмигивает. Можно подумать, ей двадцать девять, она так часто напоминает нам, что моложе остальных. Ну, кому бы не понравилось быть самой младшей? Я бы, конечно, не отказалась, если первой цифрой, обозначающей мой возраст, была тройка, пусть даже всего на один день.
Я наблюдаю, как Джейд направляется к выходу. На ней тренировочный костюм в тон откровенному бордовому топу, на котором необъяснимо много бретелек, перекрещивающихся так, что они не держат форму. Не самый подходящий наряд для встречи с Серафиной после стольких лет. И мне кажется, Джейд это немного нравится.
Тем не менее, если бы в моем чемодане действительно была одежда, я бы кинула ей толстовку.
– Шотган[9]! – выпаливаю я, занимая переднее сиденье. Мои щеки вспыхивают, когда я понимаю, что, вероятно, не произносила это слово с двенадцати лет. Я прижимаю запотевшую бутылку с водой к правой щеке, затем к левой.
Щелкают карабины ремней безопасности, хлопает шампанское. У меня получилось. Я надеваю солнцезащитные очки и выпиваю половину стаканчика, который протягивает мне Викс.
– Ваша бабушка очень взволнована встречей с вами, – говорит Раф, пока, двигаясь на юг, мы пересекаем реку Рона. Его голос глубокий и беззаботный. Всегда странно слушать человека, чей голос не сочетается с его именем. Не то чтобы «Раф» не подходит молодым, но, когда бабушка написала мне о своем новом садовнике, я предположила, что он старше и такой же седой, как прошлый. Я ошибалась. Раф, вероятнее всего, на несколько лет моложе нас. Правда, похоже, сейчас мне все кажутся моложе. Он высокий, долговязый, по-мальчишески симпатичный, с отчетливым южным акцентом. Когда он разговаривал со служащим парковки, я услышала, что он, в отличие от парижан, не глотает слоги.
Я подумываю перейти на французский, но я уже несколько растеряла навык. И прямо сейчас я не могу собраться с силами, чтобы сделать еще одну вещь, в которой потерплю фиаско.
– Как она? – интересуюсь я.
–
Джейд и Викс болтают на заднем сиденье, а я смотрю на счастливчиков, устроивших пикник на берегу реки, сидящих на траве с багетами, сыром и мясной нарезкой, в то время как их дети резвятся рядом. Я допиваю остатки шампанского, затем передаю стаканчик назад.
– Нальете мне еще?
Викс сегодня главная по шампанскому.
В другое время я бы втиснулась сзади рядом с ними. Но я захватила переднее сиденье не потому, что меня укачивает в машине, и не потому, что мне так уж хочется сидеть рядом с Рафом. Мой взгляд скользит по нему, когда он проводит рукой по кудрявой копне каштановых волос. Прическа небрежная, а их оттенок можно обозначить как «совершенно обычный коричневый».
Боже, почему я брюзжу? У него красивые глаза. Великолепного голубого цвета. Если бы мое прошлое могло говорить, оно бы сказало, что я всегда была помешана на голубых глазах, особенно таких, как у Рафа, – больше бирюзовых, чем темно-синих, как у Оливера. Честно говоря, Раф симпатичный. На самом деле, даже сексуальный. Я, конечно, замужняя женщина, но я все еще живой человек. На нем темно-серая футболка, подчеркивающая загорелые бицепсы, и узкие серые джинсы, чуть темнее рубашки. Возле рта родинка, которая не умаляет его привлекательности.
