Водитель медленно шел к дереву, из-за которого выглядывал край простреленной насквозь безрукавки. Чем ближе он подходил, тем все более осторожным становился. Пистолет он держал в вытянутой руке, готовый в случае опасности немедленно открыть огонь. Остановившись в шаге от лежащей на снегу безрукавки, водитель медленно распрямил плечи, посмотрел по сторонам и тихо позвал:
- Глобус!
Глобус не мог ему ответить, потому что стоял у дерева с петлей на шее, и водитель стал пятиться, водя стволом во все стороны. Он сделал шаг, второй и тут почувствовал, что дорога назад неожиданно закончилась.
- Брось пистолет, - сказала Вера, прижимая ствол «макарова» к затылку водителя. - Считаю до трех. Раз… Два…
Он развел руки в стороны, показывая, что готов выполнить приказ, и вдруг резко присел, уйдя из-под прицела, а затем с разворота ударил Веру кулаком в плечо. Она повалилась на снег, выронив пистолет. Водитель навел на нее оружие, но выстрелить не успел. Грохнул выстрел, и раскаленный жакан угодил ему в грудь.
- Какого черта ты вскочила?! - крикнул Кирилл, подбегая к Вере.
- Я хотела тебе помочь…
- Помочь! - передразнил ее Кирилл, поднимая и отряхивая от снега безрукавку с зияющими в ней дырами. - Мы тут что, в «Зарницу» с тобой играем?
Он склонился над тяжелым телом водителя, расстегнул пальто, приложил ухо к груди.
- Пойдем! - сказал он, выпрямившись. - Скоро стемнеет.
- Смотри! - сказала Вера, показывая рукой на маленький детский рюкзачок, выглядывающий из-под пальто водителя. - Тот самый…
Кирилл, приподняв тяжелое тело, высвободил рюкзачок, отряхнул его от снега, заглянул внутрь, а потом протянул Вере.
- Держи! Если не ошибаюсь, ты должна была передать его брату?
Вера рассеянно кивнула, глядя на рюкзачок с нарисованным на нем смеющимся зайцем.
- Что ж, делай то, что должна была сделать.
Но Вера отрицательно покачала головой и, закидывая лямку рюкзачка на плечо, сказала:
- Наверное, все же будет лучше, если я отдам его Ирине. Это ведь ее деньги, и пусть она сама ими распоряжается.
- Дело твое, - сказал Кирилл. - Ну что? Пойдем дальше? Надо торопиться, уже темнеет.
- А мы уже почти пришли, - ответила Вера.
Она хотела спросить, а где бритоголовый, но увидела его сама. В первое мгновение ей показалось, что он повешен на ветви бука. Подошла, раскрыв рот от страха и любопытства, и встретилась с молящим взглядом. Бритоголовый стоял, балансируя, на трухлявом бревне, поставленном на торец. Руки и ноги его были связаны липкой лентой. Рот был забит мхом. Горло стягивала петля, конец которой был привязан к крепкому суку.
- А он не свалится с бревна? - спросила она у Кирилла.
- Захочет жить - не свалится, - заверил Кирилл. - Главное, чтобы под бревном снег не растаял. Но до весны вроде еще далеко.
Он взял ее за руку и повел дальше.
- А мой комбинезон? - вспомнила Вера.
- Потом! - отмахнулся Кирилл.
Через пару сотен метров Вера села на снег.
- Дай дух перевести!
Кирилл, хмурясь, смотрел по сторонам.
- Что с тобой? - спросила Вера.
- Не знаю, - ответил Кирилл, глядя вниз, откуда на гору заползали сумерки. - Такое чувство, словно за нами опять кто-то следит.
- Не может быть, - ответила Вера. - Их было четверо.
- Ты стихотворение какое-нибудь знаешь?
- Стихотворение? А при чем здесь стихотворение?
- Ты задаешь слишком много вопросов. Как птица- говорун.
- Знаю, конечно. Вот, к примеру: «Глухая полночь. Строем длинным, осеребренные луной, стоят кареты на Тверской пред домом пышным и старинным».
- Вот и хорошо. Бубни их себе под нос и по сторонам не забывай смотреть.
Кирилл поднялся вверх и за баррикадой валежника свернул в сторону. По большому кругу он начал спускаться к своим прежним следам. Он часто останавливался, прижимался к стволу дерева и, затаив дыхание, прислушивался. Несколько раз он улавливал чьи-то осторожные шаги, сухой треск веток, но, сколько ни таращил глаза, никого не увидел. Если кто-то шел на голос Веры, то делал это очень осторожно и незаметно.
В какой-то момент Кириллу показалось, что за стволами мелькнула тень. Сжимая ружье, он побежал вперед, всякий раз укрываясь за соснами. Казалось, чем дальше он бежит, тем светлее становится лес и реже деревья. Но вокруг, насколько он мог видеть, никого не было. Можно было подумать, что где-то рядом бродит лесной дух.
Впрочем, этот лесной дух оставил на снегу вполне материальные следы. Его обувь была «лысой», совершенно лишенной какого бы то ни было протектора. Видимо, ботиночки у него были так себе, не предназначенные для снега и гор.
Кирилл прошелся по следам, убедившись, что человек соблюдал приличную дистанцию, но и не отставал слишком. Рядом с огромным вековым дубом снег был изрядно примят. Видимо, человек стоял здесь относительно долго, наблюдая за передвижением Кирилла и Веры. Опустившись на корточки, Кирилл подобрал крохотный пучок полуистлевшего табака, нарезанного длинными тонкими стружками.
Когда Кирилл вернулся к Вере, она дочитывала «Проклятие» Кюхельбекера. Он показал ей свою находку.
- Что это? - спросила она, растирая в пальцах табак и нюхая его.
- Он курит трубку.
