— Это называется чистое сердце, — ответил Карахан. — Если жизнь тебе его не залечила, то мои травы тут бессильны.
— Ты многого обо мне не знаешь. Ты даже не представляешь, какие слухи ходят обо мне в Шаукаре и Нэжвилле.
— Я знаю достаточно. И о тебе, и о великом шоно. Я очень постараюсь оправдать ваше доверие.
— А я постараюсь оправдать твоё.
— Мы едем или нет? — спросил подошедший Оташ.
— Едем, — кивнул Юрген.
Шоно, как и обещал, оставил своих людей в поселении, а сам вместе с остальными отправился к месту, где был разбит лагерь его войска. Уже на стоянке к Оташу подошёл Асмет, один из его тойонов, и с улыбкой проговорил:
— Великий шоно, ребята хотят посостязаться, раз уж повоевать не удалось. И мороз как раз спал. Да и когда они последний раз тренировались в лесу да в снегу?
— Я только за, — кивнул Оташ.
— Какие состязания прикажешь провести?
— В стрельбе из лука, из пистолета и в борьбе, конечно же.
— Слушаюсь, великий шоно!
— Мы поучаствуем? — спросил Алтан.
— Разумеется, — ответил Оташ. — Воины должны видеть силу моих приближённых нукеров и равняться на вас. И только попробуйте мне проиграть в борьбе.
— Не проиграем, — уверенно ответил Бальзан.
— Вы все сумасшедшие, — проговорил Юрген. — Я думал, мы домой поедем.
— Поедем, конечно, — сказал Оташ. — Ребята посостязаются, и сразу поедем в Шаукар.
— Я хочу горячую воду и мою кровать.
— Вот что, господин визирь, иди-ка ты посоревнуйся в стрельбе.
— Чего это?
— А то, что воины должны видеть умения второго человека Шоносара, а не только слышать о его любовных похождениях и взяточничестве.
— Какие любовные похождения, Таш? — возмутился Шу.
— То есть ты не отрицаешь, что ты взяточник.
— Вообще-то я это делаю на благо государства.
— Допустим. Но вся армия знает о том, что ты должен был переспать с Караель.
— Да какого? Откуда?
— Не знаю, я им этого не объявлял. И они все уверены, что ты с ней спал.
— У меня в ту ночь желудок выворачивало наизнанку, я мог только доползти до постели и отключиться.
Оташ только пожал плечами.
— Иди стрелять, — сказал он.
— Я, пожалуй, тоже присоединюсь, — проговорил подошедший Альфред.
— У тебя ребро сломано! — воскликнул спешивший за ним Элинор. — Тебе нельзя состязаться!
— Так я и не драться собираюсь, а стрелять из пистолета.
— Но это будет несправедливо. Тебе ребро будет мешать.
— Настоящий воин должен уметь хорошо стрелять, даже будучи раненым, — сказал Оташ. — Юрген тоже ещё не оправился от попадания стрелы и отравления, но будет участвовать.
— Полностью согласен, — кивнул Альфред.
— Ты опять хочешь со мной соревноваться, да? — спросил Юрген.
— Тебе что-то не нравится?
— Я буду соревноваться в стрельбе из лука, — объявил Шу. — А ты, Альфред, состязайся в стрельбе из пистолета. Так пойдёт?
— Пойдёт, — кивнул Брунен.
Даже наблюдать за состязаниями в традиционной борьбе сарби Юргену было холодно. Никого из воинов, похоже, не смущал снег — все они разделись по пояс и сняли сапоги. Поёжившись, Шу направился к наскоро оборудованному стрельбищу. После того как ему пришлось стрелять из лука в Селто, Юрген возобновил свои тренировки и теперь снова по праву считался одним из лучших лучников Шоносара.
Когда на стрельбище появился Оташ, его визирь уже обошёл нескольких своих соперников и пробился в финал состязаний. Шоно смотрел на то, как Юрген уверенно держит в руках лук, как легко ложится в его ладонь стрела, как замирает время в тот момент, когда он делает выстрел, и в очередной раз вспомнил сон, привидевшийся ему у волчьего камня. В том сне его друг был лучником, да таким умелым, что статуе стрелка придали его черты. Но в тот день, когда Оташ и Юрген пришли к волчьему камню, Шу совсем не умел стрелять. Небесный волк знал, кого привёл к великому шоно.
Последний выстрел Юргена принёс ему победу в состязаниях.
— Поздравляю! — проговорил Оташ, пожимая другу руку. — Я не сомневался в твоей победе.
— Спасибо, — улыбнулся Шу. — А как дела у Альфреда?
— Ещё стреляют, сам слышишь. Пойдем, посмотрим.
Друзья прошли мимо площадки для борьбы, где Алтан как раз умело положил своего соперника на лопатки, и вышли ко второму стрельбищу. Они успели вовремя: настал черёд Альфреда сделать свой выстрел. Неподалёку стоял изрядно взволнованный Элинор. Брунен выстрелил. В этот самый момент к Оташу подбежали двое воинов и затараторили наперебой:
— Великий шоно! Великий шоно! Там! Мы поймали лазутчика!
— Какого ещё лазутчика? — удивился Оташ.
— Он был вооружён и пробирался в наш лагерь.
— Привести его ко мне! — приказал шоно, а затем обернулся на Альфреда. — Тебя можно поздравить с победой?
— Можно, — с еле заметной улыбкой кивнул Брунен.
— Тогда поздравляю.
— И я поздравляю, — добавил Юрген.
— Ты тоже победил, я надеюсь? — ответил Альфред.
— Да, не сомневайся. Но у нас тут какой-то лазутчик.
Воины привели пленника, которым оказался Хорул.
— Что ты здесь делаешь? — удивился Юрген. — Это тот самый Хорул, который отравил скорняка, а потом сочинил, что я оборотень.
— Убей меня, — вдруг ответил пленник.
— С чего это?
— У Карахана мне всё равно не жить.
— Это он так сказал?
