— Что-то случилось? — поинтересовался Витольд.
— Всё в порядке, — соврал Юрген. — Спасибо, что сохранил письмо.
Спрятав бумагу, Шу простился с дядей и вернулся к Оташу.
— Едем домой, — с улыбкой проговорил Юрген.
— У Никсонов всё нормально? — спросил шоно.
— Да, — кивнул Шу. — Илинка была счастлива увидеть Феликса. С Витольдом не удалось не пересечься, но я не стал с ним болтать, а сразу вернулся к тебе.
Всю дорогу до Шаукара Юрген думал о письме Сабиры. Если уж она решилась его предупредить, это было очень серьёзно. Чутьё никогда её не подводило. Какую опасность мог представлять собой этот самозванец, объявивший себя сыном небесного волка?
— Ты что-то молчаливый, — заметил Оташ.
— Это без Феликса так тихо, — ответил Юрген. — А вообще знаешь, у меня какие-то предчувствия.
— Дурные?
— Трудно сказать. Может быть, я просто устал в дороге.
Первым, кто встретил их на въезде в столицу, к удивлению обоих друзей, оказался Омари.
— Наконец-то, — проговорил он.
— Ты здесь охоту, что ли готовишь? — отозвался Оташ, выйдя из машины.
— Охота уже началась, даже зверь поднят.
— И что у нас за зверь нынче? — спросил Юрген, уже догадываясь, к чему ведёт главный ловчий.
— Да боюсь, как бы не сам великий шоно, — ответил Омари.
— Объяснись, — потребовал Оташ.
— Во дворце поселился некий Улычен, который утверждает, что он сын небесного волка и явился к тебе, шоно, с посланием. Наши министры закопошились и все пытаются ему угодить. Я сразу сказал, что думаю по поводу всяких там небесных сыновей, так меня послали куда подальше. Карсак, единственный разумный мужик, как назло к родне уехал. Хорошо, что вы вернулись. Теперь есть кому с самозванцем разобраться.
— Для начала надо понять, действительно ли он самозванец, — проговорил шоно.
«Права была Сабира», — подумал Юрген.
Разговор Оташа и Улычена показался Юргену вечностью. Самозванец, а Шу был уверен, что этот человек не мог быть настоящим сыном небесного волка, попросил оставить их с великим шоно наедине, и Оташ согласился. Они беседовали в большом зале, в котором обычно принимали высоких гостей, а Юрген метался по коридору туда-сюда, не зная, чем себя занять. Омари предложил ему выпить, но Шу ответил, что ему сейчас даже глоток вина станет поперёк горла.
Наконец Оташ вышел. Он выглядел странно. Юрген не мог припомнить, когда он последний раз видел своего друга таким.
— Ну, что? — спросил Шу, будучи не в состоянии больше ждать.
— Он действительно сын небесного волка, эне, — ответил Оташ.
— Как так? — удивился Юрген. — Да такого просто не может быть!
— Он знает такие вещи, которые просто невозможно знать.
— Что же, например?
— Помнишь, я рассказывал тебе, что нашёл волчонка?
— Конечно, помню. Он попался в капкан, а ты его освободил и выходил.
— Верно. Улычен тоже знает об этом. И о том, что я называл волчонка Жолдас.
— Так разве больше никто об этом не знал? В Шоносаре не видели твоего волчонка?
— Видели, знали. Но была одна вещь, о которой я рассказывал только Ихсану и Мардану, а, как ты знаешь, их давно нет в живых.
— И что же это?
— Когда я вытаскивал лапу волчонка из капкана, то увидел медведя. Я испугался, ведь страшнее медведя в наших лесах зверя поди сыщи. Но и волчонка бросать не хотелось. Я мог бы забраться на дерево или упасть и притвориться мёртвым, но вместо этого я поднялся, заслонил волчонка собой, достал лук, стрелу, направил на медведя и стал ждать. Глупое ребячество, как будто стрелой можно навредить медведю. Зверь подошёл совсем близко, но почему-то развернулся и ушёл. Я не рассказывал об этом случае ни отцу, ни Сабире, ни даже сестре. Только Мардану и Ихсану. Но Улычен знает об этом. Он говорит, что тогда меня спас небесный волк.
— Таш, но Мардан и Ихсан могли кому-то об этом проболтаться, разве нет?
