– Послушайте, вы можете не лезть не в свое дело?
– Не скажу больше ни слова.
– Я скорее поверю, что Наполеону нравится на острове Святой Елены, – пробормотал Беннейт, однако гнев его уже стихал, он жестом пригласил ее пройти в дом.
Джейми сидел за столом, накрытым с большой щедростью, и, увидев их, спрыгнул со стула. Джоан не могла не обратить внимания на чудесную обстановку в столовой и открывающийся вид на море. Она улыбнулась и шагнула к Джейми, однако он искал глазами отца. Тот подошел и взял сына на руки.
– Ты съел все или оставил кое-что нам?
Мальчик расслабился и, улыбаясь, обхватил отца за шею. Беннейт сел вместе с сыном у окна и достал из кармана камешек.
– Давай еще раз посмотрим на драконий глаз здесь, при свете.
Джоан молча наблюдала за ними, не отвлекаясь на болтовню Джейми. Герцог, напротив, слушал сына внимательно, с полуулыбкой на лице. Глаза смотрели с любовью, однако Джоан заметила, что она существует как прикрытие; присмотревшись, в них можно было увидеть тревогу и боль.
– Нальете чай?
Услышав вопрос, она вздрогнула и посмотрела на Ангуса, ставившего на стол поднос с чайником.
Он многозначительно посмотрел на нее, и Джоан улыбнулась в ответ.
– С большим удовольствием, Ангус, – добавила она и принялась за дело.
В конце концов Беннейт решил ехать в замок с ними. Джейми ехал впереди, время от времени останавливаясь, чтобы отыскать новое сокровище. Солнце светило прямо над их головой, почти недвижимая водная гладь казалась прекрасной и такой привлекательной, что хотелось ехать, не останавливаясь, до самого моря, а потом погрузиться в него и плыть.
– Здесь можно купаться? – спросила Джоан, и Беннейт рассмеялся.
– Если не боитесь отморозить… Если только не боитесь замерзнуть. Это не Брайтон.
Она вздохнула и кивнула.
– Мы с Альфредом однажды купались. В Торки. Туда мы отправились сразу после свадьбы, это было прекрасно. Лучшее время в семейной жизни. Я бы очень хотела еще раз искупаться в море.
Герцог не ответил, лишь остановился, развернул лошадь и принялся разглядывать море. Джоан встала рядом, испугавшись, что сказала что-то лишнее. Она могла ненароком напомнить ему о собственном браке и потере. Это смазало эффект приятных воспоминаний.
– Леди Тиль говорила, что собирается найти вам мужа, – произнес герцог, не отрывая глаз от горизонта.
– Простите?
– Леди Тиль говорила…
– Я слышала, что вы сказали, просто… Она действительно намерена так поступить?
Щека Беннейта дрогнула.
– Не смотрите на меня так, я лишь передал ее слова.
– Щедро с ее стороны.
– Она должна найти вам принца. У вас чудесно получается придавать лицу выражение оскорбленной особы королевских кровей.
– По моему мнению, ей лучше заняться чем-то более продуктивным, чем вмешиваться… – Джоан вовремя спохватилась и закрыла рот.
– В чужую жизнь, например. Вы очень точно выразились. Тогда бы три недели назад она не явилась ко мне и не привела бы вас.
– Вы всегда можете вернуть меня. Вам достаточно высказать пожелание, и я тотчас же уеду.
– Опять демонстрируете колючесть? – Он рассмеялся, в глазах вспыхнул свет, и они стали зелеными, как холмы за их спиной, черты лица смягчились.
Прокатившаяся по телу волна восторга принесла облегчение и шокировала одновременно. Подобные чувства она испытывала очень давно, в юности, когда играла с друзьями теплыми летними днями во дворе их дома.
– Вот так-то лучше, – произнес Беннейт. – Знаете, за весь тот сезон в Лондоне я, кажется, ни разу не видел вашей улыбки, что прискорбно.
Это ложь, хоть и очень галантный комплимент. В добавление к нему шел озорной блеск глаз, и Джоан почувствовала себя почти счастливой.
– Я плохо помню те месяцы. Тогда мне хотелось оказаться где-то подальше от Лондона, совсем в другом месте. Боюсь, робость – не лучшее качество, чтобы войти в лондонский свет.
Беннейт улыбнулся еще шире и чуть подался вперед, будто хотел придать ситуации интимности.
– Вы никогда не были робкой, Джо, хотя эта черта принесла бы вам пользу. Теперь я понимаю, что под непроницаемой маской тогда скрывалась обиженная девушка. Знаете, я читал в журнале заметки человека, прожившего год в Неаполе – небольшом и тихом городе в тени Везувия. Так вот, каждую минуту этот мужчина ждал, что исполин проснется и уничтожит все в округе. От этого даже в воздухе ощущалось постоянное напряжение. По-моему, не очень приятно, даже пугающе.
– Более чем, просто ужасно. – Джоан старалась казаться беззаботной, но голос предательски дрожал.
– Ужасно.
Восторг сменился болью, резкий контраст сделал ее острее. Беннейт подвел лошадь ближе и взял ее руку в перчатке.
– Я вовсе не хотел вас обидеть, совсем наоборот. Вы интересная молодая женщина. При других обстоятельствах вы могли бы заставить всех кавалеров Лондона есть с вашей руки.
Джоан не сдержалась и фыркнула.
– Разумеется, если бы обладала красотой, богатством и прочими качествами, которых у меня нет. Пустой разговор.
