Щегол полностью

— Вы собираетесь воевать сразу с пятью родами? — зачем-то переспросил Воронецкий, выслушал утвердительный ответ и… приятно удивил: — Отличная идея. Но требует небольшой корректировки: со Скрябиными и их союзниками будем воевать МЫ, то есть, союз Воронецких и Беркутовых-Туманных! Как я понимаю, Кот-Баюн уже бьет копытом, верно?

— Да, ждет разрешения. И готов включиться в работу в любой момент.

— Я подпишу разрешение в течение трех минут. И состыкую со Львом Абрамовичем Дмитрия Львовича… — пообещал государь, сделал небольшую паузу и добавил: — Кроме того, возьму на себя захват городских поместий всех наших врагов, усмирение недовольных и информационную поддержку…

— … в общем, злобствуйте со спокойным сердцем! — подхватила Людмила Евгеньевна. — Мы вас не подведем. И… желаем удачи!

Я поблагодарил за понимание и пожелание, сбросил звонок, выслушал доклад Дайны о завершении установки полукольца артефактов, «срубающих» невидимость, и спросил, как там Ксения Станиславовна.

— Злится… — хохотнула верная помощница через динамики салона. — Но на саму себя. За то, что до сих пор не прокачала сопротивления к воздействиям Разумом, соответственно, не может отжигать даже в компании с ветеранами. Вот и сидит в «Эскорте» в ожидании твоих команд.

— В общем, дурить не собирается, верно?

— Верно… — подтвердила она и замолчала. Зато заговорила «Иришка»:

— Всем внимание! До десантирования тридцать секунд…

…Десантировались возле трассы, на участке, на котором она проходила через достаточно густой лес. В восьмом часу вечера по стороне, ведущей из Новомосковска, несся сплошной поток машин, а противоположная была чуть-чуть менее загруженной. Но квадрокоптер «упал» к обочине, повисел над ней буквально три секунды и снова взлетел к постепенно темнеющему небу. Ну, а мы — то есть, Оля, Света и я — допрыгали до опушки, скрылись за деревьями, ушли под невидимость и взлетели. К Птичке, уже парившей над кронами.

Тысячу сто сорок четыре метра до КПП яхт-клуба преодолели в ленивом режиме — чтобы впоследствии не удивить аналитиков Воронецких «странным» таймингом — немного повисели возле границы артефактной Поисковой Сети, «налюбовались» энергетическими структурами двадцати семи Одаренных, обнаружившихся в интересующем нас здании и его окрестностях, разогнали восприятие просветлениями, дождались конца обратного отсчета Дайны и одновременно ушли в серии из трех рывков. Прыгали в режиме Кошмаров второго ранга, то есть, очень далеко, так что из последнего перемещения вышли в считанных метрах от отдельно стоящего здания ресторана и сходу накрыли его четырьмя мозголомками предельной мощности.

Как и следовало ожидать, воздействие такого уровня мгновенно убило всех Бояр, Гридней и Рынд, вырубило всех шестерых Богатырей и неслабо приложило единственного Князя. Ну, а Игрок всего лишь пошатнулся. Зато потом вскочил с чего-то там и начал поворачиваться влево. Но эта атака была всего-навсего вступлением к основной части действа. Так что буквально через десятую долю секунды мы вложились в каменные взрывы, позаимствованные у архаров. Причем, согласно договоренностям, сфокусировали эти навыки на разных стенах здания. Вот они и рванули не хуже, чем при настоящем взрыве. Вместе со стенами. облицованными мрамором, и потолком.

Этот удар уничтожил всех Богатырей. Вернее, разметал в клочья. А мы продолжили «радовать» Кошмара и Князя — вывесили над «схлопнувшимся» строением туман, всадили в него сразу три буйства молний и заполировали это воздействие счетверенным обезглавливанием, сфокусированным в центре помещения. Князю хватило за глаза — он лопнул, как мыльный пузырь. А Скрябин, почти за девяносто лет развития Дара серьезно раскачавший сопротивления ко всем стихиям, еще держался. В смысле, не только восполнял регулярно проседавшее марево, но и бил в ответ. Связками из площадных версий воздушных лезвий, каменных копий и чего-то вроде оглушений. А еще пытался поймать нас цепкими корнями и земляными капканами, тоже действующими по площади, и раза четыре попробовал выйти из боя рывками. Однако влетал в диски, ловил убийственные оплеухи, улетал в геометрический центр развалин и начинал все сначала.