— Господа, прошу прощения за то, что испортил ваши игрушки, но у меня имеются чрезвычайно веские причины для столь неласкового приема. Сейчас я вложу вам в шлемы по копии записи допроса горе-переговорщика, имевшего наглость заявить свои права на эту планету, и верну вас обратно. А через час впущу сюда генерала Мезенцева… или пошлю лесом любого, кто рискнет его заменить. Кстати, заместителя руководителя «Омеги» и трупы его соратников вышвырну следом за вами — эти уроды мне не нужны. А артефакты, которыми эти твари пытались убить меня и мою супругу, придержу. На всякий случай. На этом у меня все. Можете расслабиться…
Расслабляться десантура, естественно, и не подумала, но с выжженными БИУС-ами и в мертвых скафах строить из себя героев было затруднительно, вот мужики и погрузились в черную меланхолию. А я разгерметизировал их шлемы, закинул внутрь информационные носители, доставленные Светой из «Носорога» после «воскрешения» Дайны, и немного поработал
Следующие сорок пять минут мы посвятили обеду. Само собой, не в «портальном зале», провонявшей кровью и нечистотами, а в гостиной Бухты Уединения. А потом переместились к живому «ключу» Расщелины, отправили Полину в штурмовой бот, а взрослой частью Стаи вскрыли заглушку в конце коридора, немного пошмаляли
Как и следовало ожидать, «окно» все-таки появилось. Правда, сквозь него прошел не только генерал Мезенцев и его телохранитель, но и еще один смутно знакомый мужчина с военной выправкой. Но мы предполагали нечто подобное, вот и не удивились.
Эти гости не хамили: Скорохват сместился на место, облюбованное еще в первое появление на Надежде, а начальник Белозерской АПД поздоровался и представил второго «сопровождающего», оказавшегося командующим СДР адмиралом Николаем Анатольевичем Адриановым. Адрианова я уважал и как руководителя Службы моей мечты, и как личность — он перешел в Службу Дальней Разведки из ВКС, а там… повоевал. Вдосталь. Сначала — пилотом истребителя-перехватчика «Стриж» первого поколения, затем командиром эскадрильи, боевого крыла авиаматки «Белуха», рейдовой эскадры и Пятого Пограничного флота, заслужил чуть ли не все боевые ордена СНС, не проиграл ни одного боя и, по слухам, никогда ни перед кем не прогибался.
Тут у меня невольно поднялось настроение, и я, не кривя душой, заявил, что рад знакомству, представил адмиралу свою супругу, предложил мужчинам усаживаться в «кресла» и опустился в свое. Тратить время на пустопорожнюю болтовню с этими личностями однозначно не стоило, поэтому сходу перешел к делу:
— Запись допроса генерала Федулова просмотрели?
— Да. И на сто процентов уверены, что она настоящая… — как-то уж очень мрачно ответил Игорь Архипович, а Николай Анатольевич счел необходимым сделать «шаг навстречу» и… язвительно усмехнулся:
— Игнат Данилович, вы не могли не понимать, что видеозапись убийства пяти высокопоставленных сотрудников одной из влиятельнейших спецслужб СНС и жесточайших пыток шестого и может быть использована, и будет использована против вас. Тем не менее, не вырезали ни одного фрагмента. По уверениям вашего бывшего курсового офицера и штатного психолога АПД, это не ошибка, а точный расчет. Игорь Архипович согласен с их мнением, а я намерен досконально разобраться в ваших мотивах. Поэтому сохранил один-единственный экземпляр «компромата» для показа… сами понимаете, кому, а остальные уничтожил.
Если бы не кое-какие шероховатости поведения и не подсказки Дайны, я бы, пожалуй, счел этот монолог попыткой помочь. А так вовремя сообразил, что он меня уже списал, но отыгрывает кем-то рекомендованную роль, озверел и отзеркалил его усмешку:
— Николай Анатольевич, та запись — своего рода декларация намерений и… возможностей. С намерениями все проще некуда: я останусь в этом мире
