То, что «силуэт» Нади обретается в мастерской артефактора, я «видел» и так. А выяснять подробности их беседы счел невместным и поинтересовался, зачем к нам прется Константин Владимирович.
Тут Кукла злорадно оскалилась:
— Из-за
— Миленько… — без тени сочувствия буркнул я и спросил, что с языком и нижней челюстью уродца.
— Обещали восстановить. Ориентировочно к концу года. Вот «любящего деда» от злости и колотит…
«Любящего деда» действительно колотило.
И не только из-за проблем со здоровьем нынешнего наследника: приняв звонок отца и узнав, что он вот-вот подъедет воротам нашего городского поместья, Валерий Константинович заявил, что скоро выйдет. На улицу. Ибо впускать на территорию абы кого не собирается. Ну, а Света, среагировав на перемещение «силуэта» батюшки и выяснив, куда тот намылился, потопталась на самолюбии «родственничка» в разы основательнее — вышла за ворота через считанные мгновения после отца, выслушала монолог деда и недобро ощерилась:
— Окажись я на твоем месте, удавила бы младшего сына своими руками. Ибо туп, как бревно, и чуть было не подвел твой род под монастырь. Впрочем, вы с дядькой Денисом — одного поля ягоды, так что его планы, вероятнее всего, пробудили бы алчность и в тебе. Пересказывать их мне лениво. И если тебя замучает любопытство, то дождись, пока ему вырастят новый язык и новую челюсть. Но, расспрашивая, имей в виду, что все запасы моего гуманизма вы, Уфимцевы, уже исчерпали. Так что следующая попы— …
— Ты тоже Уфимцева! — сдуру заявил Константин Владимирович, поймал слабенькое
В общем, Света продолжила монолог только минуты через три-четыре. Или сразу после того, как ее дед с помощью охранника утвердился на ногах и уставился на внучку налитыми кровью глазами:
— Я — Беркутова-Туманная. И буду ею, пока дышу. Далее, с проблемами своего горе-наследничка разбирайся сам: я его не прибила только потому, что не хотела расстраивать папу. И последнее: забудьте к нам дорогу. Оба: любить вы не умеете, а ублюдочным тварям в человеческом обличье мы не подаем!
Как ни странно, Уфимцев не придумал ничего лучше, чем попытаться вбить клин между сыном и внучкой — «изумленно» оглядел мою младшенькую с головы до ног, сокрушенно вздохнул и спросил у Валерия Константиновича, с каких это пор он позволяет дочери оскорблять уважаемых людей как словом, так и действием, лезть в разговоры старших и строить из себя взрослую.
«Наш» артефактор равнодушно пожал плечами и тоже потоптался на самолюбии отца:
— Моя дочь неизмеримо выше меня по статусу, ибо занимает третье место во внутренней иерархии Беркутовых-Туманных. Говоря иными словами, она вправе как диктовать мне свою волю, так и представлять род при отсутствии Игната Даниловича и Ольги Ивановны. Далее, оскорблять