Щегол полностью

«Дурной мальчишка» пожал плечами, спокойно отошел на свою метку, развернулся к противнику, разогнал восприятие и превратился в слух. Слово «Бой!!!», конечно же, услышал. Но вместо того, чтобы мгновенно атаковать или, хотя бы, уйти в рывок, принял водяную струю Константина на марево и презрительно поморщился. Потом деловито восполнил защиту, просевшую от силы процента на три-четыре, и пошел вперед. Медленно, но неотвратимо. А на втором шаге ударил сам. Воздушным лезвием, снявшим с марева«кровного родича» чуть больше половины объема. Тот потерял дар речи и… запаниковал — нервно облизал губы, попробовал отступить и обнаружил, что не может. Из-за каменного капкана, прихватившего ноги. Пока тупил, придумывая выход, Виктор ударил второй раз. Частоколом, «выросшим» из каменного пола, без особого труда продавившим оставшийся объем защиты и пробившим бедра двадцатисемилетнего бонвивана в непосредственной близости от гениталий.

Да, это было случайностью, но «городской» на всю голову счел, что это намек, и торопливо признал поражение. «Благополучно забыв» о том, что эта дуэль проводится по крайним правилам. Судья, естественно, промолчал. А Витя не только не остановился, но и всадил по воздушному лезвию в каждый плечевой сустав «страдальца».

Тут я, каюсь, выпал в осадок. Ибо в жизни не додумался бы падать на колени, будучи насаженным на «штыри» частокола. А Константин Андреевич попробовал. И взвыл на всю арену. Только Великому Князю было до фонаря — он «вдруг» оказался слева-сбоку от родича и приложил его оплеухой. Причем подобрав вектор воздействия так, чтобы оно «положило» зафиксированную жертву на спину и, до кучи, сломало ей ноги. Потом навис сверху, всадил в тушку разверещавшегося мужчины четыре каменные игл ы и напрочь шокировал зрителей — неспешно вытащив из ножен разделочный нож, присел на корточки и перерезал родичу глотку. А перед тем, как «сдаться» к судье, нанес публике удар милосердия — встал, развернулся спиной к агонизирующему телу, оглядел трибуны нечитаемым взглядом и хищно оскалился:

— Он сдох, как бешеная собака, из-за того, что повелся на манипуляции кого-то из вас и оскорбил мою невесту. Я пока не знаю, кто его наводил. Но выясню. И убью интригана или интриганов намного более жестоко. Ждите…

В зале поднялся недовольный ропот, а на четырех часах относительно меня кто-то рискнул сформулировать и озвучить свое мнение. Да, вполголоса, предельно понятно:

— Это неслыханно!!!

— Да, Леонид Валентинович, неслыханно… — подтвердила Императрица, поднялась со своего места и в мгновенно наступившей тишине вышла из ложи. Само собой, не одна, а в сопровождении Северцева. Но его никто не замечал, ибо он был привычной тенью Людмилы Евгеньевны. А она пребывала в ярости и… оказалась облачена не в платье, а в рейдовый костюм. Вот народ и затаил дыхание. Как вскоре оказалось, не зря — спустившись по ступенькам и подойдя к внуку, Воронецкая ласково потрепала его по волосам, снова поймала взгляд самого недовольного родича и продолжила прерванный монолог: — … ибо вы заигрались в вершителя чужих судеб и почему-то сочли себя бессмертным. А зря: наше терпение отнюдь не безгранично. И вы в этом сейчас убедитесь…

Как только она замолчала, техники немного приглушили верхний свет, вывели на дальнюю стену зала картинку, демонстрирующую чьи-то покои, и врубили воспроизведение. И пусть нарезка из бесед Леонида Валентиновича, смонтированная «Анонимом» по одной из первых просьб государя, оказалась достаточно короткой, зато сняла абсолютно все вопросы у гостей и взбесила Виктора. Но толку — стоило ему набрать полную грудь воздуха и открыть рот, как государыня прикрыла его ладошкой и добавила в голос закаленной стали:

— Ты обязан пройти проверку на наличие запрещенных артефактов. А с этой тварью разберусь я!

Он попробовал потрепыхаться, но без толку — она снова уставилась на родича, успевшего побагроветь, и вежливо попросила его спуститься к себе:

— Леонид Валентинович, у вас всего два варианта будущего. В первом вы вызовете меня на дуэль и умрете на этой арене, как мужчина, а во втором я ославлю вас, труса и подлеца, на всю Империю, заставлю озвучить вызов и все равно убью. Каким будет ваш выбор?

Тут в Богатыре взыграла гордость, и он, поднявшись на ноги, рявкнул на весь зал:

— Ваше Императорское Величество, я не трус и не подлец! Но вы…

— Здесь и сейчас я — не Императрица, а Людмила Евгеньевна Воронецкая, дворянка, смертельно оскорбленная вашей подлостью!!!

— Свалить он не сможет — не выпустит Конвой… — подала голос Дайна. — Терять лицо перед всей Империей побоится. Значит, попытается напоследок хлопнуть дверью…

Это предсказание сбылось — не прошло и пары секунд, как этот уродец гордо вскинул голову, протолкался к проходу, спустился на арену и озвучил формальный вызов на дуэль. А после того, как государыня озвучила условия, попытался вывести ее из равновесия: