Щегол полностью

Он, естественно, протараторил, что это не так, и его оговорили. А зря — я заявил, что чувствую, когда мне лгут, подождал, пока Оля вложится еще в одно окостенение, и холодно оскалился:

— … поэтому ваш второй сустав превратился в сплошную кость. Солжете еще раз — та же участь постигнет оба тазобедренных сустава. Не начнете говорить правду и после этого — окостенеет поясничный отдел позвоночника. И это превратит вас в инвалида. Причем не на неделю или месяц, а навсегда. Итак, что за проблемы вы планировали устроить роду Фоминых?

— Я ничего такого не плани— … — начал, было, он и завалился на спину, так как очередное окостенение, кроме всего прочего, лишило его возможности удерживать равновесие.

— У вас осталась последняя попытка… — бесстрастно сообщил я. — Вопрос повторять, или вы его запомнили?

— Запомнил… — хрипло ответил он. После того, как поэкспериментировал с нижними конечностями и понял, что я не блефую.

— Замечательно… — все так же бесстрастно заключил я, помог супруге опуститься в ближайшее кресло, сел сам и заявил, что весь внимание.

— Все, что я спланировал — в мобильном терминале, лежащем на столе.

Я даже не дернулся:

— Мне нужно чистосердечное признание. На камеру, которая, кстати, уже работает. И пятьдесят процентов всех ваших личных накоплений в качестве виры Роману Анатольевичу. Да, чуть не забыл: ваши откровения услышит Лев Абрамович Фридман, незримо присутствующий рядом с нами. На этом у меня все. Можете начинать…

3 декабря 2514 по ЕГК

…Всю ночь с воскресенья на понедельник мне снилась одна и та же авиакатастрофа, но в самых разных вариантах. Как только не разбивался наш «Антей» — терял крыло из-за взрыва в баках, закручивался в безумную спираль и в конце концов втыкался в землю, терял обшивку и «разбирался на лету», вспухал огненным шаром на взлете, на высоте и при посадке, натыкался на что-то вроде короткого замыкания и уходил в пике с «мертвыми» движками, сталкивался с другими бортами и так далее. В результате чего гибли ветераны второго отделения, двое «мутантов» и Алевтина с Раисой, как и в реальности, собиравшиеся в рейд. Поэтому первое, что я сделал после того, как проснулся — уставился в потолочную камеру и спросил у Дайны, где сейчас наш самолет.

И она меня — слава богу! — успокоила:

— В Нелидово: высадил народ, дозаправился, вернулся на ВПП и вот-вот взлетит. А что?

— Снилась всякая дрянь… — хмуро буркнул я и крупно попал: услышав этот ответ, супруги решили «задавить» неприятные воспоминания приятными ощущениями и выключили мне голову ровно на час.

Нет, умотать не умотали — после завершения «тюнинга» организмов с помощью метаморфизма мы стали значительно выносливее и уставали в разы медленнее, чем раньше — но подарили настолько много удовольствия, что меня переключило в режим дуракаваляния. В общем, в ванную я рванул, закинув счастливых спасительниц на плечи. И пусть по дороге чуть не «расширил» оба дверных проема, не расстроился от слова «совсем» — сгрузил верещащих девиц возле душевой кабинки, затолкал внутрь и из вредности врубил ледяную воду.

Развлекался и после водных процедур — «помогал» своим женщинам сушиться и одеваться, туманил им сознания поцелуями или прикосновениями к особо чувствительным местам и вредничал. Да, в какой-то момент чуть не огреб, но, сбежав от «обозленных фурий» в общий коридор, поймал за хвост интересную мысль и решил провести двадцать пять минут, оставшиеся до завтрака, в большом тренировочном зале. Наблюдая за родичами, которые, судя по телодвижениям «силуэтов», занимались рукопашкой.

Как и следовало ожидать, Оля со Светой составили мне компанию. Так что через порог здоровенного помещения переступили втроем, кивнули Наде, дрессировавшей народ, жестом приказали не останавливаться и устроились на ближайшей гимнастической скамейке.

Не знаю, как девчата, а я, сравнив то, что чувствовал под прозрением, с реальной «картинкой», уставился на «лишнюю» фигурку, обнаружившуюся у зеркальной стены, и задумчиво хмыкнул: невероятно замотанная, но деловая Анастасия Платова фанатично отрабатывала смещение влево-вперед. Само собой, мазнул взглядом и по парочке самых юных воительниц, сцепившихся в схватке не на жизнь, а на смерть. Но Птичка со Злобной Мелочью обожали это дело, поэтому, оценив темп, в котором они рубились, и порадовавшись добросовестности сестры, способной разгонять восприятие в разы серьезнее, чем Лиза, поэтому ассистировавшей любимой подружке, я оглядел остальных тренирующихся и снова сфокусировал внимание на единственной простушке во всем зале. А где-то через полминуты захотел объяснений, повернулся к потолочной камере и вопросительно выгнул бровь.