Щегол полностью

— А есть варианты? — ехидно поинтересовалась она через гарнитуру, не дождалась ожидаемого отклика, и аж застонала от «разочарования»: — У-у-у, какой ты тормоз!!!

— Чего это вдруг? — с надеждой спросил я, сообразив, что, по ее мнению, расстраиваться не с чего.

— Какое сегодня число, помнишь?

Я отрицательно помотал головой, ткнул в экран телефона, посмотрел на соответствующую пиктограмму и продолжил тупить:

— Пятое. Но с этой датой у меня нет никаких ассоциаций: я помню, что двадцать девятого — день рождения Людмилы Евге— …

— Игнат, пятого октября этого года мы вышвырнули из портального зала генерала Мезенцева, грохнули амеровских Кошмаров, закрыли «окно» и… с тех пор ДЕ-ЮРЕ его НЕ ОТКРЫВАЛИ! Дальше объяснять?

Тут меня, наконец, накрыло пониманием:

— Ты хочешь сказать, что наши пробовали открыть «окно» пятого ноября, но не преуспели, а значит, сегодня сделают еще одну попытку?

— Ну да: ты ж у нас любитель закрывать доступ на Надежду на месяц-два и тэдэ!

Язвительный тон Дайны натолкнул еще на одну догадку:

— Так вот для чего ты потребовала выяснить у Игоря Архиповича дату суда!

— Угу! — поддакнула эта вредина и подколола: — Я, в отличие от тебя, в голову не только ем…

Я пропустил подначку мимо ушей, переключился в рабочий режим и минут тридцать-тридцать пять прорабатывал нюансы поведения при наиболее вероятных вариантах развития очередной встречи с переговорщиками СНС. Закончив мозговой штурм, вызвал к себе Олю, описал планы на середину дня и поставил конкретные боевые задачи. А где-то за час до расчетного времени открытия «окна» написал сообщение Полине, подождал ее возле «Калитки», перешел в Клинику, вломился в мастерскую и наткнулся взглядом на сияющее личико младшенькой.

— Вы на удивление вовремя! — радостно протараторила она, цапнула со стола несколько крошечных шариков и показала мне:

— Мы, наконец, довели до ума техномагическую гарнитуру, использующую микропрокол с «вечной» подпиткой из восьмого круга и костную проводимость звука…

— Ты хочешь сказать, что идея с вживлением микропроколов в родовые перстни себя не оправдала? — спросил я, вспомнив, что накануне днем она с неменьшим энтузиазмом рассказывала о сигнальных воздействиях, которые будут четко «читаться» через эти аксессуары как в самом напряженном бою, так и под активированным жаром.

Девчонка насмешливо фыркнула:

— Микропроколы в перстнях или обручальных кольцах — это вчерашний день! Ведь они передавали всего-навсего ощущения, а эти техномагические гарнитуры позволяют полноценно общаться!

— И как это реализовано на практике? — полюбопытствовала сестренка и добавила Свете энтузиазма:

— Проще простого: блок генерации звуковых колебаний, установленный тут, в мастерской, передает их через микропрокол и рабочее тело гарнитуры в височную кость, блок считывания снимает и расшифровывает колебания всё того же рабочего тела, а часть расчетных мощностей Дайны обеспечивает ряд чертовски нужных возможностей. К примеру, позволяет свободно общаться не только с нею, но и между собой или игнорировать не только технические, но и артефактные «глушилки». А теперь вдумайтесь вот во что: эти гарнитуры — вечные, ибо ломаться в них просто нечему, а система связи работает в мирах любого типа и на любых расстояниях!

— Обалдеть! — восхищенно выдохнула Поля, Оля назвала Свету с Дайной красотками, а я задал последний уточняющий вопрос:

— Как я понимаю, эти гарнитуры должны вживляться в кость, верно?

— Ага! — хором ответил дуэт изобретательниц, а потом младшенькая замолчала, а ее бестелесная напарница сочла необходимым добавить еще три предложения:

— Операции абсолютно безопасны и будут проведены в реанимационном комплексе «Носорога». Но — вечером. Ибо на носу — переговоры с охамевшими уродами из нашего прошлого мира…

…Ее предсказания сбылись — «окно» все-таки открылось. Причем чуть раньше, чем обычно. И в портальный зал по очереди ввалилось двое мужчин лет сорока-сорока пяти с военной выправкой, но в дорогих деловых костюмах. Не обнаружив в помещении ни души, недоуменно переглянулись. Потом один из них наткнулся взглядом на лист бумаги, лежащий на журнальном столике, подошел, прочитал «мое» послание и протянул его коллеге.

Формулировки настоятельных требований не оставляли простора для фантазии или левых телодвижений и били по самолюбию. Поэтому у «гостей» Надежды основательно испортилось настроение. Тем не менее, упираться они не решились — тот, который повыше и повнимательнее, огляделся по сторонам, не нашел ничего похожего на камеры, нехотя кивнул «абы куда», подошел к плоскости сопряжения миров, выглянул в свой и передал кому-то из персонала лаборатории мою «просьбу» закрыть «окно» ровно на четверть часа.