…Краткий пересказ результатов анализа видеозаписей официальных дуэлей представителей трех поколений рода Хмельницких здорово разозлил и заставил согласиться с несколько неоднозначными предложениями Дайны. В общем, сразу после возвращения из Пятна я сделал не один звонок, а три, затем отправил Стаю переодеваться, переоделся сам, первым поднялся на крышу и, дождавшись девчонок, взбежал в салон «Орлана».
Пока летели к Императорскому дворцу, переговорил еще и с Виктором — поставил его в известность о своих планах и успокоил. Ибо парень, убывший к черту на рога принимать и ставить на боевое дежурство очередной загоризонтный радар «Корунд», даже при очень большом желании не мог успеть вернуться в Новомосковск к началу разборок, соответственно, разозлился. И злобствовал практически до посадки квадрокоптера. А потом потребовал позвонить после того, как все закончится, пожелал удачи и отключился. Ну, а я сфокусировал внимание на «силуэте» Ляпишева, дожидавшегося нас в «стакане», кивнул Свете и первым спустился на крышу.
Переход к кабинету Императрицы запомнился разве что нереальным количеством придворных, ошивавшихся в коридорах, и очень уж «липким» интересом абсолютного большинства к нам-любимым.
Но подваливать к нам — слава богу и Дмитрию Львовичу — так никто и не решился, поэтому, шагнув в приемную, я абстрагировался от неприятного «послевкусия», поздоровался с дежурной фрейлиной и вскоре предстал перед Воронецкой, пребывавшей не в настроении.
«Обмен любезностями» ужали до предела, заняли мягкий уголок, и моя младшенькая, врубив генератор развертки трехмерных изображений, показала нарезку из видеозаписей, скопированных из Сети. Само собой, в пятикратном замедлении и со своими комментариями.
— Миленько… — злобно процедила государыня после завершения показа, посмотрела на генерала, все еще обдумывавшего варианты реакции на все это непотребство, фактически повторила наши еще не озвученные предложения и добавила немного отсебятины: — В общем, вы, Дмитрий Львович, реализуете это РЕШЕНИЕ МОЕГО МУЖА, а я прослежу за процессом из ложи. Ибо тоже полечу с вами…
Возражать ей никто и не подумал. Поэтому следующие минут сорок пять мы просидели в приемной. А потом Императрица, переодевшаяся в рейдовую «кожу» работы нашего ателье, нарисовалась на пороге кабинета, заявила, что готова, и сообщила, что успела отправить Лизу в наш «Орлан».
Я был в курсе всех ее телодвижений, поэтому не удивился ни появлению в приемной напарника Северцева, ни активации «коридора», убравшего с нашего пути всех встречных-поперечных. Вот и расслаблялся всю дорогу до «Орлана». А там выделил воякам два последних кресла, отослал младшенькую в пилотскую кабину и поухаживал за Воронецкой…
…Одна из двух групп быстрого реагирования спецотдела, выдвинувшихся в Окунево за полчаса до нас, сработала, как часы — организовала не только посадочное место на служебной автостоянке «Ратника», но и коды доступа к служебному входу. Само собой, напрягались не только эти вояки и их коллеги, но и толпа Конвойных в штатском, прибывших обеспечивать безопасность венценосной персоны. Не бездельничали и мы: Северцев прикрыл Людмилу Евгеньевну, Дмитрия Львовича и себя с напарником
Кстати, на верхнюю ступеньку неширокой лестницы, по которой можно было спуститься к ложе Искрицких, вышли за пять минут до начала действа и в правильном ордере. То есть, я и мои супруги шествовали первыми, за нами шли Кукла и Птичка со Злобной Мелочью, а «родня» двигалась следом. Так что все внимание шести с лишним десятков потомственных аристократов, собравшихся посмотреть дуэль школьников, сфокусировалось на мне.
Егору и семи его родичам резко полегчало, а толпе сторонников «самого влиятельного старшеклассника» и судье, наоборот, поплохело. И это было правильно. Поэтому мы спустились к своей ложе в мертвой тишине, поздоровались с мальчишкой, готовым к бою, и опустились на свободные места. Правда, не все — Птичка со Злобной Мелочью направились к юному Гридню, стоявшему возле барьера на пару с младшим братом, ободряюще хлопнули по плечу и отыграли порученную сценку. В смысле, Максакова мазнула презрительным взглядом по лицу Николая Хмельницкого, фыркнула и громогласно сообщила, что личности, бледнеющие от волнения, по определению не могут являться по-настоящему серьезными бойцами, ибо кровь, отливающая от мозга, очень неслабо понижает скорость реакции. А моя сестренка правильно развернула Искрицкого и, не шевеля губами, описала оптимальный алгоритм ведения боя против этого конкретного противника.
