Рыжая после рассказа встала, подошла и со всего маха зарядила пощёчину. Тело Гипсокартона почти не почувствовало боли, но всё равно было неприятно.
-- Ты мерзкий… мерзкий… -- шипела она и не могла подобрать слова, зато мило хлопала глазками.
-- Согласен, -- ответил Жека. – Но кто бы поступил иначе? Какие у меня были варианты? Скормить твоё тело голодным свиньям? Зарплаты киномеха не хватало и на одного меня.
-- Можно было устроиться мной на нормальную работу!
-- На какую? Без документов? Не смеши… -- пробормотал Жека. – Твоё главное достоинство – это красота. А в современном мире за неё отлично платят…
Рыжуха ещё раз зарядила пощёчину.
-- Говнюк!
-- Согласен, -- ответил Жека. Но это, кажется, взбесило Лизу ещё сильнее. Она зарычала, вернулась обратно на диван и надула губу.
-- А по-моему Алекс – отличный парень. Он ведь даже пьяный продержался против громилы. Он бы нам пригодился в битве со злом, -- потёр ладошки Игорь. – У него есть деньги и умение бить лица.
-- И я про то! – спешно закивал головой Жека. Он никогда бы не подумал, что согласится с этим психом так охотно. – И если ты, Лиза, подыграешь мне, то мы сможем стянуть с него сто тыщ!
-- Ты охренел? – зашипела рыжая.
-- Я могу поделиться. Как насчёт одной десятой?
-- Ты охренел?!
-- Ладно. Действительно охренел… Четверть?
Рыжая всполохнула костром благородной ярости, но тут же остыла и задумчиво уставилась на разбитое окно.
-- Я ведь совсем без всего… -- сказала она, не отрывая взгляда. – Они отняли у меня всё. Они поссорили меня с роднёй. Они переписали квартиру, и вогнали меня в долги… Они сделали всё, чтобы мне было некуда бежать. И воспользовались этим…
-- Половину? – неуверенно спросил Жека. Рыжая закатила глаза, но можно было увидеть, как уголки её губ на секунду изогнулись в улыбке:
-- Ладно. Половину… А ничего, что он может нас слышать?
-- Он выпил слишком много, а потом ещё и получил по башке. Так что не думаю… Но будь с ним вежлива, когда он очнётся, -- сказал Жека.
-- Боже…я опустилась до содержанки…
-- Не упоминай имя Господне всуе… Лучше расскажи, кто такой этот Отец? И где его можно найти? – спросил Игорь.
-- Мне больше интересно, как это Отец смог утерять «переключатель», -- сказала Лиза. – Это невозможно. Особняк хорошо охраняется, а из секты никто бы не стал предавать своего хозяина… Все эти шизики были верны Отцу.
-- Не все, ха-ха-ха! – загоготал Мельница. – Но не волнуйся! Твоя подружка живой не ушла!
-- Аня? – рыжая сразу переменилась в лице. – Это она?
-- Хотела спасти тебя. Но ничего у неё не вышло!
-- Как видим – вполне себе вышло… -- заметил Жека.
-- Заткнись!
Рыжая вскочила с дивана. В руках она держала ножницы.
-- Живо говори, что с ней случилось, ублюдок!
-- С удовольствием… -- сверкнул глазами Мельница и начал свой рассказ…
Это Аня привела рыжуху в секту. Не за руку, мол, пошли, подруга, я тебе покажу человеческие жертвоприношения и пытки, от которых неверные сходят с ума. Она просто позвала её «прогуляться» по огромному берёзовому парку на краю города. Там она «случайно» встретилась с Шабановым – харизматичным молодым человеком, умеющим вскружить девушкам голову. Он пригласил их к себе в гости – в двухэтажный коттедж с бассейном, на самом глухом и отдалённом краю пригородного парка. Участок был обнесён трёхметровым забором. Там же им встретился громила-Гипсокартон – уже поддатый, в шезлонге перед бассейном, с бокалом виски и громадной самокруткой в зубах. Они разговорились, было весело, а потом невероятно красивая черноволосая женщина лет сорока принесла бокалы с дорогим вином, отпустила какую-то нелепую шуточку про евреев и присоединилась к компании.
Скоро обычные бытовые беседы перешли на глубоко религиозные темы, а Лиза вдруг ощутила некое божественное присутствие, будто рядом находилось что-то гигантское, величественное, по сравнению с которым она – ничтожная букашка. Это что-то было до страшного могущественным, однако оно не желало ей зла. Но и добра тоже. Оно просто было рядом и от этого ощущения шли мурашки по коже, учащалось дыхание. А вкупе с высокопарными разговорами – ощущение перерастало в экстаз. В бокал что-то подмешали, но на тот момент Лиза об этом даже не подумала. Не подумала и когда отрезвела – тот религиозно-мистический опыт совершенно оторвал девушку от земли, и она впервые начала задумываться о чём-то большем, чем мирская жизнь и повседневная суета.
Они с Аней решили пойти туда снова и скоро сделались завсегдатаями коттеджа. Аня, правда, и без того уже являлась культисткой. А Лизе льстило общество религиозных интеллектуалов – раньше она презирала подобные идеи, верила в науку насколько хватало мозгов, но теперь она испытывала удовольствие, гордость и чувство сопричастности от осознания внутренней трансформации – ведь теперь она выше этих ботанов из интернетов, которые всюду пишут, что Бога нет…
