Тут я и обратил внимание на одну даму. Высокая, тощая. Ноги длинные, худые. Грудь маленькая, но круглая, видно, что упругая. Лицо немного грубоватое. Выражение глаз независимое, вызывающее даже. Голос низкий, грудной. Это мой любимый тип женщин. Ебака и стерва. Мы стали встречаться.
Училась Наталья на Восточном факультете университета. Будущий индолог. Голова ее была забита мантрами, Кришнами, Йогой и прочей восточной ботвой. Наташка не ела никакого мяса, курила марихуану, спиртного не пила совершенно. Видимо, Камасутру у них там на Восточном факультете тоже изучали, и, судя по всему, моя новая знакомая получала по этой дисциплине одни только пятерки. Это была потрясающая любовница. Наташка виртуозно делала минет, помогал ей в этом пирсинг в виде серебряного кольца на языке, таким же кольцом был оснащен ее клитор, но это она сделала уже для обострения собственных ощущений. Изощренная женщина-востоковед имела в своем сексуальном арсенале масла и травы, обладающие афродизиакальным эффектом, и с успехом их применяла. Но главным ее козырем в любовных играх была обыкновенная батарейка «Крона» с двумя довольно длинными проводками, идущими от каждого из полюсов. В момент наивысшего возбуждения мы с Наташкой брали каждый по своему проводу в рот и тут же одновременно кончали, потому что по нашим половым органам, замыкающим электрическую цепь, проходил слабый, но ощутимый разряд тока. Такая вот затейница была эта Наташка.
Наташка позвонила с тем, чтобы пригласить меня в гости. Я с радостью согласился. Купив в магазине вина и фруктов, я поймал такси и поехал по указанному адресу. Бульвар Красных Зорь. Я и не знал, что у нас в городе может быть улица с таким диким названием. Жила востоковедша почему-то в рабочей общаге от какой-то строительной организации, если верить табличке на входе.
Комната ее была чистой, ухоженной, как, впрочем, и сама Наташка. Естественно, по всем углам стояли благовонные свечки, на стене нарисован какой-то трансвестит с пятном на лбу.
Наташка включила магнитофон, из которого полилась приятная восточная музыка, вытащила из сумки металлическую коробочку, в которой хранилась марихуана, и приготовила себе папиросу, слегка разбавив траву табаком. А я уже винцо сладенькое попиваю. Хорошо! Мне здесь нравилось. Необычные запахи благовоний, полумрак действовали возбуждающе. Я уже предвкушал обильный, вкусный секс. Но тут вдруг кто-то уверенной рукой открыл дверь. Без стука…
На пороге стоял крепкий парень в недорогой куртке из кожзаменителя, волосы аккуратно расчесаны на косой пробор, усики. Он сощурился, рассматривая меня, сидящего в тени.
— Познакомься, Аркадий, это — мой бывший муж Виктор, — представила нас Наташка, сделав глубокую затяжку наркотическим дымом.
— Почему же бывший? Мы еще не развелись, — сквозь сжатые зубы выдавил Виктор.
— Витя, не будь занудой, мы уже давно не супруги. Я вижу, тебе интересно, что здесь делает Аркадий. Так вот, он — мой любовник.
Парень побелел и до хруста сжал кулаки.
— Аркадий, можно тебя попросить выйти на минуту из комнаты? — спросил Виктор.
— Нет, нельзя! Меня пригласили в гости, и я не намерен портить себе настроение, разбираясь в ваших сложных, по-видимому, отношениях. Давай лучше вина выпьем, — предложил я альтернативный вариант.
Не захотел он почему-то вино пить. Вышли эти горе-супруги в коридор. Поговорили там. В комнату Наташка вернулась одна, недовольная. Сидим молча, музыку слушаем. Через какое-то время — новое явление. Витек пришел с двумя товарищами. Один из них голый по пояс, накачанный. Демонстрирует физическую мощь. По лицам визитеров понятно: бить меня собрались. Наташка внезапно исчезла. Только что сидела в кресле и вдруг исчезла. Женщина-востоковед дематериализовалась, йога, наверное, сработала. Чему-то их все-таки учат на Восточном факультете.
Витек с друзьями чего-то тянул время. Я понял, что если они сейчас же, сию секунду не начнут активных действий, у меня есть шанс их уболтать. Я уже говорил, что в армии служил на зоне особого режима. Там у меня был друг и учитель — Василий Терентьевич. Сухонький, интеллигентского вида дедушка в очках, наделенный почему-то огромной властью над полосатыми квартирантами исправительно-трудового учреждения. Василий Терентьевич сидел с 1953-го года, изредка выходя на свободу. Иногда мне казалось, что изо рта у него висят шнурки от чьих-то ботинок, столько людей сожрал этот благообразный дедушка.
В зоновской библиотеке я был своим человеком, помогал им там частенько и постоянно брал книги. Там-то я и познакомился с Василием Терентьевичем. Мы часто беседовали о литературе за кружкой чифиря. Для меня, восемнадцатилетнего пацана, это было очень полезное знакомство. Практически не видя свободы, Василий Терентьевич был в курсе всех событий, прекрасно разбирался в современной жизни, психологом и физиономистом был потрясающим. Он научил меня правильно оценивать людей, грамотно разговаривать в экстремальных ситуациях. Для этого есть специальные приемы и правила, выдавать которые я не буду.
