– Неплохо, неплохо, – доносится голос миссис Эндрюс десятью минутами позже. Она прохаживается по рядам, раздавая проверенные задания. – Отличная работа, Джуд, – говорит она и кладет мой листок на парту лицевой стороной вниз. Внутри у меня холодеет, сарказм пронзает меня насквозь, и на мгновение возникает сильное искушение извиниться, пообещать, что прочитаю все главы к следующему разу.
Но тут я переворачиваю листок и цепенею.
Написано зелеными чернилами.
Обведено кружком.
Это, должно быть, ошибка. Но вот же вверху мое имя, написанное моей собственной рукой. И каждый ответ отмечен галочкой – правильно, правильно, правильно.
Я оглядываюсь по сторонам, гадая, не подшучивает ли над нами миссис Эндрюс, но у Робин, сидящей за соседней партой, вверху страницы стоит отметка
Я перевожу взгляд на свою контрольную работу. Ответы на все двадцать вопросов угаданы. Вот это удача!
Раздолье для нашего учителя статистики.
Кстати, об учителе статистики: на третьем уроке странностей прибавляется. Странностей
Мистер Роблес пускается в рассуждения о размере выборки и разнице между теоретической и экспериментальной вероятностью. Он рассказывает об эксперименте с участием ста человек. Каждый из них стоя подбрасывал монетку, и те, у кого выпадала решка, садились, а те, у кого орел, бросали монету снова. Так продолжалось до тех пор, пока не осталось ни одного стоявшего.
– Удачи не бывает, – резюмирует он. – Это всего лишь вероятности, и теоретически вещи, которые кажутся невозможными, могут произойти при достаточно большом размере выборки. Например, в группе из ста человек после шести подбрасываний монетки остается стоять один человек, которому выпадает орел шесть раз подряд. Так вот, всегда ли будет происходить именно так? Нет, по причине…
Он ждет ответа от класса, но только Прю выкрикивает:
– Аномалии!
–Верно, по причине аномалии. Хотя они маловероятны, но все же случаются, потому что мы говорим о
Когда Джанин раздает всем по четвертаку, мистер Роблес вывешивает на доске таблицу, показывающую, что с двадцатью восемью учениками понадобится пять раундов, прежде чем все рассядутся. Пока я пытаюсь понять, как можно повторить этот эксперимент с Элли дома и не разрушит ли он для нее волшебство вселенной, принимающей за тебя решения, класс разбивается на пары, – чтобы никто не мухлевал, как говорит мистер Роблес.
Все одновременно подбрасывают монетки, и они разлетаются повсюду – ударяются о потолок, со стуком падают на пол, закатываются под парты. После нескольких минут суматохи готовы результаты. Нам с Прю выпадает орел, так что мы оба остаемся стоять, но ровно четырнадцать человек садятся.
Некоторые явно впечатлены точностью предсказания мистера Роблеса.
Четырнадцать человек, которые все еще стоят, снова бросают монеты.
Мне выпадает орел, а Прю – решка, как и еще семерым, так что они садятся.
На этот раз на ногах остается только шестеро.
Бросок.
Орел.
Мы остаемся втроем: я, Карина и Джексон.
Бросок.
Орел.
Я оглядываюсь по сторонам, и, как только осознаю, что стою в одиночестве, мне хочется плюхнуться на свое место и отдать четвертак Прю.
Я сдерживаю этот порыв.
– Итак, как вы думаете, что произойдет, когда Джуд снова подкинет монетку? – спрашивает мистер Роблес. – Имейте в виду, вероятность, что выпадет орел, пятьдесят на пятьдесят.
Одноклассники выкрикивают свои догадки. Большинство ставит на решку, но многие предрекают победу орлу.
Теперь, когда все взгляды устремлены на меня, задача усложняется, но, к счастью, благодаря одержимости Элли я поднаторел в технике броска, так что не роняю четвертак и не выгляжу неуклюжим шутом.
Орел.
Мистер Роблес кивает и делает пометки на доске, чтобы мы могли отслеживать количество моих бросков.
Орел.
Орел.
Все в восторге. Я даже вижу, как брови мистера Роблеса медленно ползут вверх от удивления. Это неожиданно, для всех нас. Конечно, это
Я продолжаю подкидывать монетку.
Снова. Снова. И снова…
