В пятницу, 19 января, на Пиллау обрушился людской поток. Сотни тысяч беженцев наводнили город. По улицам разъезжали машины с громкоговорителями, из которых тревожно гремело: «Жители Пиллау! Берите детей и документы, все вещи бросайте». Мать Гюнтера схватила сына в охапку и бросилась в порт. Пирсы были битком набиты людьми – они ждали очередное судно.
– К посадке допускаются только те, – кричал рослый гестаповец, – кто имеет на руках специальное разрешение. Это приказ гауляйтера Коха!
Но проконтролировать исполнение этого распоряжения гестапо было не в силах. Адмирал Дёниц отказался выполнять указание Коха и приказал морякам брать на борт всех без исключения. Простояв более суток на пирсе, Гюнтер и его мать оказались на борту небольшого буксира. Он взял курс на Готенхафен (ныне Гдыня).
– До Киля или Любека наша посудина не дотянет, – объяснил старый капитан. – А в Готенхафене у вас есть шанс сесть на какое-нибудь судно покрупнее.
На следующее утро Гюнтер уже был в Готенхафене. Но и к этому городу приближались советские войска. Казалось, что фронт повсюду и спасения нет. Беженцев было слишком много – попасть на уходящие в Киль суда удавалось далеко не всем.
Прошёл февраль, наступил март, а Гюнтер с матерью всё ещё оставались в Готенхафене. Жить приходилось в развалинах, питаться – чем попало. Тем временем фронт подошёл к окраине.
В освобождённом Пиллау. Советские военнослужащие переправляются через пролив Зеетиф. Фото М. Савина,
Победители в Пиллау. Фото М. Савина,
Порт Гдыня,
28 марта начались бои в городе. Беженцы, как когда-то в Пиллау, бросились на пирсы. В суматохе Гюнтер потерял мать. Какой-то пожилой солдат в стоптанных сапогах буквально вытащил парня за руку из толпы и проводил на один из пирсов. Он был буквально запружен детьми.
Никаких судов поблизости не было. Наступила ночь. Дети испуганно жались друг к дружке. Те, кто постарше, поняли – спасения не будет.
Гюнтер уже подумывал – не уйти ли обратно в город. Есть шанс пересидеть штурм где-нибудь в подвале.
И тут парень увидел силуэт подводной лодки. Тихо вынырнув из темноты, она направилась к пирсу…
Старшему лейтенанту Хорсту Вильнеру в 1945 году исполнилось всего 24 года. Ему крупно повезло – молодого офицера назначили командиром новейшей подводной лодки U-3505. Эти субмарины Гитлер называл «чудо-оружием». Они только начали вступать в строй и пока не совершили ни одного боевого похода. Хорст Вильнер и его экипаж ещё не успели полностью закончить обучение и лишь осваивали новейшую подлодку.
Субмарины XXI проекта действительно были шедевром кораблестроения. Они представляли собой новое поколение подводных лодок и даже внешне отличались от своих предшественниц. Обтекаемые обводы и полное отсутствие артиллерии говорили о том, что из «ныряющих» кораблей они превратились в настоящих хозяев морских глубин. По таким характеристикам, как глубина погружения, скорость хода и длительность пребывания под водой, эти лодки более чем в два раза превосходили все зарубежные аналоги (включая советские и американские). С помощью таких лодок немцы надеялись взять реванш за поражение в битве на Атлантике.
Пассажирский лайнер «Вильгельм Густлов» на рекламном плакате немецкой организации «KdF» («Сила через радость»),
Маяк и пляж Дуеодде на острове Борнхольм,
Старые шпайхеры (склады) в Травемюнде
В январе 1945 года Хорст Вильнер и его экипаж усиленно тренировались в Балтийском море. Жена командира подлодки Урсула и трёхмесячная дочка Барбара жили в Готенхафене. Когда началась эвакуация населения, Урсула получила разрешение покинуть город на лайнере «Вильгельм Густлов». Как вспоминала впоследствии Урсула, буквально за несколько часов до выхода «Густлова» в море муж не разрешил ей с дочерью сесть на корабль.
– Он как будто чувствовал, что случится беда, – рассказывала позднее жена подводника. – Говорил, что отправит меня на любом судне, кроме этого…
Хорст Вильнер спас свою семью. 30 января 1945 года советская подлодка С-13 под командованием Александра Маринеско пустила лайнер ко дну. В результате погибли 406 матросов и офицеров учебного отряда подводного плавания, 90 членов собственного экипажа, 250 женщин-военнослужащих немецкого флота и 4 600 раненых солдат и гражданских беженцев. Среди них – более трёх тысяч детей. У них было меньше всего шансов на спасение в ледяной воде…
Отправить семью другим судном Вильнеру не удалось, а фронт всё ближе подходил к городу. 28 марта началась стрельба на окраинах Готенхафена. Ждать больше было нельзя, и Хорст Вильнер решил вывезти семью на борту своей субмарины. Риск был велик – узнай об этом гестапо, и командира подлодки немедленно бы расстреляли.
