Скорее всего, это будет последнее письмо, которое ты получишь от меня на этом свете.

Днём и ночью я думаю только о тебе, и моё сердце чувствует связь с тобой. Поэтому мне очень тяжело писать. Я боюсь, что это письмо лишь отяготит твоё изболевшееся сердце. Тем не менее, мой ангел, ты должна знать, как я жил последние дни, о чём думал и что чувствовал.

Шесть недель я ощущал себя зверем в клетке. Ты не можешь представить это время. Конечно, моя единственная, это были очень тяжёлые часы, когда требовалось собрать все свои силы. Поверь, мне это удалось. Своё состояние не могу передать лучше, чем сказано в Библии: «Не бойся, только веруй!»

Любимая, ты самое дорогое, что я оставляю на этом свете.

У меня нет страха. Я уверен и горд, мои последние мысли будут о тебе и наших детях.

Конечно, я хотел бы сказать значительно больше, но вряд ли могу обо всём написать. В этом письме многое сказать просто невозможно. Кроме того, я не имею права быть сентиментальным.

Ты не поверишь, как тяжело мне заканчивать это письмо, тем самым прерывая наш последний разговор. Но это необходимо.

Мы сохраним свою любовь вопреки смерти. Храни Господь тебя и детей. Я люблю тебя больше всего на свете.

Твой Хайни
<p>Дети-подводники из Кёнигсберга</p><p><emphasis>От смерти их спасла «чудо-субмарина»</emphasis></p><p>Операция «Ганнибал»</p>

Когда началась Вторая мировая война, Гюнтеру Шульцу исполнилось девять лет. Отца призвали на военную службу и отправили на фронт. Мальчишка остался с матерью в родном Пиллау (ныне Балтийск).

Поначалу жизнь в городке мало отличалась от мирной. Гюнтер вместе с приятелями бегал в кинотеатр – смотреть военную кинохронику. На экране бравые солдаты вермахта маршировали на фоне Эйфелевой башни, высаживались на греческий остров Крит, штурмовали заснеженный Нарвик в Норвегии, шли по бескрайним степям Украины… Пацанов распирала гордость – все хотели стать военными. Но больше всего мальчишкам нравилось сидеть на молу и рассматривать заходящие в гавань боевые корабли. Особенным везением считалось увидеть подводную лодку. Они заходили в базу, когда смеркалось.

По морскому каналу скользил узкий, похожий на хищную акулу корпус субмарины. В отличие от надводных кораблей, подлодки заходили в порт на электромоторах. Движки работали очень тихо – почти бесшумно. В ночной тишине слышался лишь плеск волн и голоса разговаривавших на мостике офицеров. Тогда Гюнтер даже представить не мог, какую роль в его судьбе сыграют подводные лодки.

В четырнадцать лет жизнь Гюнтера круто изменилась. В 1944 году начались массированные бомбардировки английской авиации. Из Пиллау было видно зарево пылающего Кёнигсберга. А в середине января 1945 года Советская армия пошла в наступление на Восточную Пруссию. В это же время войска маршала Жукова прорвали немецкие позиции на Висле и устремились к Берлину. 3 февраля они остановились на Одере – в тридцати километрах от немецкой столицы.

На востоке в руках вермахта осталась лишь широкая полоса побережья Балтийского моря – от Свинемюнде до Кёнигсберга. Всем было понятно, что немцы здесь долго не продержатся. 23 января главнокомандующий военно-морским флотом Германии адмирал Дёниц отдал приказ о начале операции «Ганнибал».

<p>Бегство</p>

Приказ Дёница предписывал всем немецким судам в Балтийском море приступить к эвакуации гражданского населения из Восточной Пруссии, Латвии и района Данцига (ныне Гданьск). Более тысячи судов: от гигантских лайнеров до рыбацких сейнеров и буксиров взялись за эту работу. Положение осложнялось тем, что в небе господствовала авиация союзников (советская и англо-американская), а море было напичкано минами и советскими подводными лодками. Тем не менее крупнейшая за всю историю мирового флота спасательная операция началась.

Бульвар Курфюрста в Пиллау, 20–30-е годы XX века

Перейти на страницу:

Похожие книги