В тот же день товарищ Калинин более двух часов подробно расспрашивал меня о тех лишениях, невзгодах, которые перенесли мой город и моя область за время героической битвы на Волге, за двести огненных дней и ночей.
Что же касается медали, то она не вернулась в Сталинград. Товарищ Сталин согласился принять заслуженную им награду.
В 1952 году мне показали один из трофеев советских войск в городе, а именно тяжелый литографический камень, доставленный в Харьков еще в августе 1942 года специальным самолетом из Берлина для печати фашистами известия о взятии крепости на Волге.
Этот трофей решили передать в музей обороны Сталинграда. Пусть он хранится там на века как историческая реликвия.
Сегодня гитлеровский литографический камень можно увидеть среди других многочисленных экспонатов Волгоградского государственного музея обороны. Там же, в музее, хранится и другая реликвия — почетный меч, дар короля Великобритании Георга IV гражданам Сталинграда. Меч вручил товарищу Сталину У. Черчилль.
Когда я читал строки грамоты президента США о доблестных защитниках моего города, об их храбрости, силе духа и самоотверженности, то сквозь строки почетной грамоты Ф. Рузвельта видел чекистов Сталинграда, бойцов незримого фронта, бойцов легендарной 10-й стрелковой дивизии войск НКВД, которые не знали отступления.
После войны мне было очень приятно встретить в воспоминаниях А. И. Родимцева знакомые фамилии сталинградских чекистов:
Священная Сталинградская земля стала свидетельницей подвига многих и многих героев.
Они навсегда остались живыми в моей памяти, в памяти советского народа.
Из речи Л. И. Брежнева на открытии памятника-ансамбля на Мамаевом кургане в Волгограде 15 октября 1967 года
Поздней осенью 1944 года я был назначен начальником управления государственной безопасности Львовской области и покинул Сталинград. Вместе со мной на новое место службы выехали Лузинов, который вначале был моим секретарем, а позже был переведен на оперативную работу, и Михаил Шевченко, всю войну не покидавший руля своей «эмки».
