В то же время многие немецкие командиры были вынуждены отметить усиление сопротивления частей Красной Армии. А простые солдаты видели, что советские войска не бегут, не отступают и не сдаются в плен, а сражаются с утроенной силой, с неослабевающим мужеством.
К утру 17 августа главные силы 6-й армии Паулюса форсировали реку Дон в районе Нижний Акатов. Терпя большие потери, враг прорвал нашу оборону. Все попытки 4-й танковой и 62-й армий сбросить противника с плацдарма, к сожалению, успеха не имели, Мы отступали, но, отступая, учились бить врага.
Немецко-фашистские полчища стремились выполнить приказ своего фюрера и взять Сталинград к 25 августа.
С 17 по 22 августа советские войска вели бои на участке Вертячий — Песковатка, а 23 августа 14-й танковый корпус 6-й армии (около ста танков) прорвался к Волге севернее Сталинграда в районе поселка Рынок.
В одной из передач немецкого радио диктор, захлебываясь, приглашал радиослушателей послушать, как шумит волжская вода, как немецкие солдаты плещутся в великой русской реке, смывая с себя походную пыль.
И он пришел, этот черный для города и всех сталинградцев день 23 августа...
Около полудня в городской комитет обороны поступило сообщение о том, что фашистские танки замечены в четырех километрах от тракторного завода.
Чуянов замолчал, прислушался. Вместе с Алексеем Семеновичем прислушались и остальные члены городского комитета обороны.
За окнами слышался гул. Недавно чистое и безоблачное небо стало вдруг мрачным, солнце скрылось за обрывками облаков.
Гул нарастал, обгоняя движущуюся к Сталинграду армаду бомбардировщиков. Самолетов было несколько сотен.
Вспыхнули прошитые пулеметными очередями аэростаты воздушного заграждения. В небе появились белые выхлопы зенитного огня.
На Сталинград надвигалась громадная тень от двухмоторных «Хейнкель-111». Каждый самолет нес до четырех тонн бомб, и среди них фугасные, предназначенные для разрушения жилых кварталов, цехов заводов, укрытий. Неисчислимое количество зажигательных бомб посыпалось на город, рождая сотни пожаров... Для бомбежки самолеты летали челночно: отбомбившись, они уступали место новым бомбардировщикам, а сами тем временем заправлялись на аэродромах смертоносным грузом и вылетали вновь. И так раз за разом.
Заседание городского комитета обороны было продолжено на командном пункте в подземелье Комсомольского сквера.
Беспрерывно звонили телефоны. Из разных концов Сталинграда поступали сообщения, что десятки немецких самолетов атаковали аэродром Осоавиахима за речкой Мечеткой и в считанные минуты разгромили там учебный авиаполигон, что вражеские бомбардировщики сбрасывают бомбы на заводы, фабрики, жилые кварталы, что у Латошинки фашисты вышли к Волге...
Из штаба фронта доложили, что на подступах к Сталинграду идут кровопролитные бои, отряды врага появились в районе поселка Орловка — в трех километрах севернее тракторного завода, что артиллерией и бомбовым ударом противника подавлены наши зенитные батареи...
Неожиданно все телефоны смолкли: линия связи, а с ней электросеть, вентиляция, телеграф, водопровод — все было выведено врагом из строя.
Построенный наспех, в надежде, что бомбоубежище не понадобится, командный пункт в Комсомольском скверике просуществовал недолго.
Уцелевшие посты ВНОС информировали, что зарегистрировано около двух тысяч самолето-вылетов, а новые бомбардировщики продолжали варварски разрушать квартал за кварталом, где гибли сотни и сотни людей.
Бомбежка прекратилась лишь к полуночи.
