Щит и Меч Сталинграда полностью

В совместном письме к И. В. Сталину Рузвельт и Черчилль написали о своих планах довольно расплывчато: «Мы хотим немедленно сообщить Вам о наших намерениях. Мы полагаем, что эти операции, вместе с Вашим мощным наступлением, могут, наверное, заставить Германию встать на колени в 1943 году. Нужно приложить все усилия, чтобы достигнуть этой цели».

И ни слова о том, когда же, наконец, будет открыт второй фронт.

В ответном послании И. В. Сталин с завидной выдержкой написал: «Я был бы Вам признателен за сообщение о конкретно намеченных операциях в этой области (открытие второго фронта.— А. В.) и намечаемых сроках их осуществления. Что касается Советского Союза, то я могу Вас заверить, что Вооруженные Силы СССР сделают все от них зависящее для продолжения наступления против Германии и ее союзников на советско-германском фронте. Мы думаем закончить нашу зимнюю кампанию, если обстоятельства позволят, в первой половине февраля сего года...»

Уже после победы у стен Сталинграда на просьбу Советского правительства дать конкретные разъяснения принятых в Касабланке решений Черчилль по согласованию с Рузвельтом сообщил, что вторжение англо-американских вооруженных сил на европейский континент планируется на ...август-сентябрь 1943 года...

Советский Союз и его армия вновь остались один на один в борьбе с врагом, вновь могли рассчитывать лишь на свои силы.

Бои шли в центре города. Советские бойцы неумолимо, шаг за шагом приближались к площади Павших борцов, к зданию универмага, где в глубоком подвале прятался штаб 6-й армии во главе с командующим Паулюсом. Между тем, остатки вражеской группировки вопреки смыслу продолжали в кольце окружения сопротивляться с отчаянием обреченных.

О чем думали, о чем размышляли, на что надеялись в те победные для нас и позорные для фашистской Германии дни и часы ожидающие неизбежного финала враги и, в первую очередь, старшие офицеры, генералы? В начале 1943 года мы могли об этом лишь догадываться, а узнали позднее, когда были допрошены нашими сотрудниками плененные генералы и офицеры противника, когда увидели свет воспоминания бывшего командира полка Луитопольда Штейдле «От Волги до Веймара» (в немецком издании «Решение на Волге»), бывшего адъютанта командующего 6-й армией полковника Вильгельма Адама «Трудное решение», бывшего подполковника Иоахима Видера «Катастрофа на Волге», бывшего командира батальона Гельмута Вельца «Солдаты, которых предали»,[21] бывшего командира 24-й танковой дивизии генерал-майора Арно фон Ленски «Сталинград— конец и пробуждение». И, наконец, многое разъяснили страницы из личного архива бывшего фельдмаршала Фридриха Паулюса.[22]

Непосредственные свидетели сокрушительного краха германской военщины и нацизма на берегах Волги довольно подробно описали фактическую сторону событий 1942—1943 годов в том виде, как они им представлялись, дали объективную оценку поражения фашистской Германии в битве за Сталинград.

Генерал артиллерии фон Зейдлиц-Курцбах, неопровержимо и трезво оценивая катастрофическое положение армии со снабжением и мероприятия главного командования по деблокаде, еще 25 ноября 1942 года высказал Паулюсу в памятной записке суровую правду. Зейдлица не пугала мысль действовать вопреки строгому приказу Гитлера. Памятная записка — пример гражданского мужества, смелости, готовности к самостоятельным действиям.