— Что ж, раз вам не достаточного того, что вы отняли у тех солдат жизнь, я заплачу вам. Серебром, или же драгоценными камнями, как пожелаете…
— Драгоценностями, если вас не затруднит, князь.
— Не затруднит. На сим, полагаю, конфликт исчерпан?
— Надеюсь, что да.
— Тогда прошу вас, всю вашу делегацию, покинуть земли графа Йорхена прямо сейчас.
— Прямо сейчас никак не можем. Глава нашей делегации сейчас лежит в предоставленных нам графом покоях в очень тяжёлом состоянии. Со вчерашнего вечера после ужина.
Ниамбла в алом платье встрепенулась и просияла:
— Вы поняли, почтеннейший Нордл, они намекают на то, что их посла здесь отравили!
— Мы не на что не намекаем. — Прервал её дальнейшие рассуждения инквизитор. — Наш врач сказал, что у него приступ хронической болезни, жизнь его вне опасности, но мы будем вынуждены погостить у великодушного графа ещё дня три, пока больному не полегчает, и его можно будет перевозить.
— Безусловно, в таком случае, оставайтесь. — Ответил князь, и добавил: — Но не все. С больным могут остаться его врач и ещё два человека. Остальных прошу покинуть Йорхенхолл.
На следующее утро, когда и Нордл, и большая часть имперской делегации покинули графство, Фридрих, по обыкновению, вышел во внутренний двор замка — поразмяться с клинком. Для этих целей была отведена специальная площадка, посыпанная песком, с тренировочными манекенами из мешков, набитых соломой, закреплённых на деревянных столбах и круглыми мишенями для стрельбы из лука и упражнений с копьём.
Не успел он начать сокрушать соломенных противников, как услышал оклик:
— Эй, Фридрих, привет!
Голос показался ему очень знакомым, хотя он не слышал его уже целый год. Но перепутать было невозможно — и, даже не оборачиваясь, он отозвался:
— Грей! Какими судьбами тебя опять занесло в наше захолустье?
— Сразиться не хочешь? — Грей не поленился обойти его, и они оказались лицом к лицу. Оба дружески улыбались. — Только давай серьёзно, а то я в детстве уже наигрался.
Август Грей был молодым человеком примерно одного с Фридрихом возраста, но выглядел младше, был несколько выше, и гораздо более изящно сложён, что подчёркивали свободные, не стесняющие движений одежды из плотного белого шёлка. Длинная рубаха, до колен, с глубокими карманами, обшитая по вороту, краям рукавов и подолу широкой тесьмой, на которой серебром были вышиты витиеватые магические символы. Её опоясывал коричневый кожаный ремень с серебряной пряжкой, на котором слева висела коричневая же кожаная поясная сумка, справа — несколько небольших тканевых мешочков, пара амулетов из аметиста и обсидиана, и небольшой кварцевый шарик в медной оплётке. Штаны — самого простого кроя, но с широкими штанинами, обшитыми понизу такой же тесьмой, что и рубаха, и выправленные поверх голенищ лёгких кожаных сапог.
Блестящие, длинные, чуть-чуть вьющиеся тёмно-русые волосы, охваченные очельем из белой кожаной полосы с вытесненными серебряными магическими символами, ниспадали на плечи. Овал его лица с узкими скулами, был несколько удлинённым, придавая приятным, располагающим чертам утончённости. На высоком лбе справа виднелась одна маленькая горизонтальная морщинка, а меж аккуратными чёрными бровями глубоко прорезалась продольная. Небольшая горбинка на носу добавляла профилю некоего аристократического шарма, а губы средней толщины оказались бы слишком красивыми для мужского лица, но из-за неискоренимой привычки Августа постоянно слегка поджимать их, выглядели несколько тоньше и грубее. Немного вытянутый, сужавшийся книзу подбородок, был тщательно, гладко выбрит. Мудрые, глубокие карие глаза блестели юношеским задором, и от их пытливого, острого взора, казалось, ничто не могло ускользнуть.
Грей родился в Йорхенхолле двадцать два года назад, и, куда бы ни заносила его судьба, почти каждый год на пару дней возвращался навестить родные места… своего приятеля Фридриха и, разумеется, свою возлюбленную Виолетту, которую с ранних лет считал своей невестой.
— В детстве ты был криворуким неумёхой. — Перенимая иронический тон, ответил Фридрих. — Всё в библиотеке торчал, как прокисший дряхлый мудрец. Только и умел, что хитрить и обжуливать, а если бы по-честному — я бы тебя всегда побеждал!
— Вот видишь, значит, всё было честно. — Усмехнулся Грей. — Просто ты воин, а я — маг. И каждый сражался в силу своих умений.
— Маг он, гляньте! Я вот доверяю своей силе и своему клинку, а не какой-то там заоблачной и непонятной магии! Так ты чего вдруг решил опять сюда приехать-то?
— Да вот… надоело растрачивать себя на наёмнический труд и прочие пустяки. Хочется большего добиться. И, как и прежде — хочу жениться на Виолетте… — Грей улыбнулся. — Как она? Все так же ослепительно прекрасна?
— Что, всё так же сохнешь по ней? — Колко спросил Фридрих.
— Ну и даже если?.. Что с того? Я за этот год побывал в разных землях, но подобной девушки не повстречал нигде… Я тут ей черенок привёз. Тёмно-фиолетовые розы должны из него вырасти. Она ведь всё ещё разводит розы?
