Из раздавленной капсулы полился густой, живительный аромат можжевельника, гвоздики и ладана. Андрей простёр над раной руки, зажегшиеся исцеляющим светом, закрыл глаза, и стал еле слышно нашёптывать заклинание. Разорванная плоть срослась, но этого чародею показалось недостаточно. Он вытащил ещё один пузырёк, с каким-то янтарным настоем, вылил его содержимое на шрам, а потом приложил ладонь. Он держал руку прислонённой минуты три, не меньше, и из-под неё струился красноватый пар. Зато, когда убрал, результат превзошёл ожидания — шрам полностью сошёл на нет, кожа девушки была гладкой и аккуратной, будто никакой страшной раны никогда и не было.
— Вот так. — Сказал Андрей, собирая свои флакончики обратно в сумку. — Теперь ей нужно поспать. Пойдём, поможешь мне вещи из хранилища в комнату перетащить, а то я сегодня натягался уже.
— Ты вот так её одну оставишь?
— А что? С ней всё в порядке, она просто спит.
— А как же в чувства привести, рассказать, что произошло?
— Это ещё зачем? Нет, хватит с меня на сегодня её общества. — Андрей накрыл девушку одеялом, и вместе с Николаем вышел из комнаты.
— Ну, это как знаешь… Кстати, ты в курсе, завтра распределение будет.
— Что за распределение?
— А, ты ж не знаешь… Это когда… ну, в общем, собирают всех поступивших в главном зале, особо отличившихся награждают знаками отличия… и те, у кого такие значки, становятся главами групп, а группу надо набрать из остальных поступивших. Причём нужно, чтобы те, кого ты выбираешь, согласились пойти в твою группу добровольно. Это, типа, как ещё одно испытание на качества лидера.
— Я хочу такой знак…
— А я подслушивал экзаменаторов под дверью, и знаю, что тебе такой значок дадут. — Радостно объявил Николай. — Ты же меня позовёшь в свою группу? Мне уж больно нравится комната номер двести пять. Там койки мягкие.
— Конечно, куда ж я без тебя. — Улыбнулся Андрей, хотя улыбка его была навеяна скорее приступом гордыни от осознания того, что он справился с заданием лучше, чем многие другие. — Значит, те, кто в одной группе, живут в одной комнате?
— Ну да. Мальчики с девочками-то, раздельно, конечно, да и комнаты в общаге двухместные, но тех, кто в одной группе, селят поблизости. Короче, я с тобой буду, я застолбил.
На следующий день всех поступивших, а их было около шестидесяти человек, собрали в главном зале, где во всю стену был изображён герб Инквизиции. И хотя Андрей видел его уже множество раз, от созерцания по спине пробежал пробирающий холодок. Нечто величественное, завораживающее и символичное присутствовало в этой простоте, в этом эффектном сочетании цветов — серебряный крест, светочем истины, прорезал мрак ереси и темноту сомнений…
Впрочем, вскоре мага отвлекло нечто иное. Он заметил среди других студентов очаровательную девушку, прекрасную настолько, что из его мыслей разом выветрились мечты о Виолетте Йорхен…
Стройная, изящная, белокурая студентка, стояла в нескольких шагах от Серова. Её длинные, почти белые, с золотистым оттенком, волосы, на фоне чёрной одежды казались сияющими, будто лунный свет на ночном небосводе. Худенькое личико с выраженными скулами, обладало оттенком благородной бледности, контрастно подчёркивающей тёмные, чётко очерченные брови, и рубиново-яркие губы. Тонкий, горделиво вздёрнутый носик, придавал надменное выражение красивым, необычайно притягательным чертам. А в обрамлённых густыми, длинными чёрными ресницами глазах, словно слилась голубизна небес, цвет весенних незабудок, блеск сапфиров и аквамаринов…
Андрея бросило в жар, он так и замер, не сводя с девушки восхищённого взора, будто зачарованный, и даже на какое-то мгновение забыл, для чего вообще находится здесь. Из этого состояния, хлопнув по плечу, его вывел Николай:
— …так что ты об этом думаешь?…
— Что?.. — Встрепенулся Серов. — О чём?..
— У-у-у, дружище… Ты меня вообще-то слышал? — Николай проследил за его взглядом. — Чего это ты на неё так пялишься?
— Она очаровательна… пожалуй, даже совершенна. Прекрасна, будто светлая эльфийская принцесса… нет, какие эльфийки… Она ангел, ангел небесный…
— Ты это, бредишь, что ли? Башкой не ударялся? А то, может, тебя доктору показать, пока не поздно?
— Ты ничего не понимаешь в красоте.
— Смазливенькая худышка. Ничё так, на разок сойдёт.
— Замолчи. Ты вообще не смыслишь, что говоришь.
— Ага, а ты, типа, смыслишь. Тебя послушать, так на неё молиться надо. А на деле — это обычная бабёнка, которую твоё больное воображение ангельскими крыльями почему-то наделило.
— Я сейчас тебя ударю. — Предупредил Андрей.
— Ладно, хочешь, так воображай, что нравится… Я тебе всё сказал, чё думал, больше не стану. Давай сочтём, что она — божественно красива, буду я ещё с другом из-за бабы лаяться… Хотя по мне, так та брюнеточка — гораздо симпатичнее.
Серов сурово посмотрел на Николая:
— А я тебе про неё тоже всё сказал. Всё, тема закрыта.
— Да ладно, чё ты кипятишься…
Тут, наконец, в зал вошло несколько пожилых преподавателей в инквизиторской форме. Сразу же воцарилась тишина, студенты быстро выстроились в шеренгу в два ряда.
