— Насколько смог, я удалил следы твоего пребывания в склепе. Конечно, если приедет следственная группа, с магами, способными восстановить ход событий, нам не поздоровится, но, почему-то мне кажется, что и сами эти пострадавшие инквизиторы рьяно преследовать «ведьму» не захотят, как и придавать произошедшее огласке. Скорее всего, они были в катакомбах по какому-то другому делу, а на тебя наткнулись случайно. А тут придётся отчёты писать, объяснять, как это какая-то девчонка умудрилась приложить троих мужиков, и прочее, прочее… вероятнее всего, они предпочтут умолчать о происшествии, и это останется тайной. Хотя, есть вероятность, что служебное рвение в них сильно, и тогда неприятности у нас всё-таки будут, и «неприятности» — это ещё мягко сказано. Но изменить сейчас мы уже ничего не можем, остаётся надеяться, что события будут развиваться по первому варианту. И строго придерживаться версии, что ты несколько дней была больна и лежала в постели. А Николаю скажем, что у тебя лунатизм, он особо докапываться и не будет. И помни, никому не рассказывай, что произошло на самом деле. НИ-КО-МУ.
— Я поняла… спасибо вам, Андрей… я даже не ожидала, что вы так… обо мне позаботитесь… я больше всего боялась, что об этом узнаете вы, и тогда…
— Я понял твою мысль. Не продолжай.
— Нет-нет, не обижайтесь, я совсем не это хотела сказать… Я удивилась, и была так рада, что вы не передадите меня Инквизиции как отступницу…
— Ренегат из тебя, скажем так, весьма пассивный. Ты говоришь, что не виновата, и я тебе верю. Я представитель Инквизиции, я — инквизитор, и я могу сам принимать решения. Конечно, иерархическая структура нашей организации предусматривает, что меня вполне могут жестоко покарать за то, что я никого из вышестоящих не поставил в известность, но я не хочу усложнять жизнь ни тебе, ни себе. Я делаю это не только ради тебя, но и ради себя самого, так что не считай это укрывательство актом милосердия. Это вынужденная мера.
— Пусть так… всё равно… спасибо… за то, что пошли на риск.
— Всё, давай закроем эту тему. Ты ведь помнишь — ничего этого не было. Ты просто сомнамбула, которая бродит по кладбищам во время своих снохождений.
— Хорошо… — Кивнула Женя.
К счастью, события развивались, как и предсказал Андрей: никаких упоминаний о случившемся в катакомбах ни в официальных отчётах, ни даже в слухах, в обилии водящихся в Управлении, в течение ближайшей недели не появилось. Никакие призраки более никого в особняке не беспокоили — уничтожив кровавые символы, маг упокоил духа. На всякий случай Серов теперь всегда держал Женю при себе — если девушка вдруг будет узнана, и придётся её оправдывать, или если вдруг опять не сможет совладать с собой.
Глава Третьей Инквизиторской Группы уже даже успел попривыкнуть к этому «хвосту», который всюду следовал за его новым магом, и перестал обращать на неё внимание. А чтобы Светлитская наверняка больше не потерялась, Андрей отдал ей один из парных переливчатых кристаллов, служивших чем-то вроде маяка, по которому можно было отследить человека, находящегося в радиусе до тысячи километров от обладателя второго кристалла.
Теперь группа работала в городе, и единственное, что требовалось от Серова — это время от времени разглядывать в аурическом спектре всяческие следы. Он опять изнывал от скуки, и единственным чаянием его было скорое отбытие на дальнейшую учёбу, а потом и присвоение нового уровня.
Иногда, кроме Жени, за Андреем следовала ещё и Лада. Собака, будто бы, воспринимала аурические следы не хуже своего хозяина, но делала каким-то особым, совсем не собачьим чутьём.
В тот день, разглядываю очередную невыразительную цепочку светящихся отпечатков — они выслеживали некоего нелегального мага, Серов вдруг заметил в стороне след гораздо более яркий, знакомый… очень хорошо знакомый, отмеченный ещё в Светлограде — огненный, с фиолетовыми проблесками… И такой свежий…
Собака, будто почувствовав пожелание хозяина, сорвалась с места и помчалась по этому следу. Серов, повелев Жене ждать его здесь, побежал по тому же маршруту, оставив остальных членов группы недоумевать по поводу его внезапной выходки. Чиж — это было прозвище главы группы, — окликнул мага, не успевшего ещё отбежать достаточно далеко. Но Серов его уже не слышал — он бежал с такой скоростью, что по бокам свистел ветер, а учащённое, тревожное биение сердца отдавалось в ушах, заглушая все звуки. Он промчался через два квартала, замедлил бег, и услышал звонкий, заливистый собачий лай — это лаяла Лада, видимо, она что-то или кого-то обнаружила. «Следы» вели как раз туда, откуда доносился лай.
Где-то совсем близко. Он свернул за угол — там был двор, заканчивающийся глухим тупиком. И уже не бежал, а шёл, глубоко дыша и прислушиваясь. И сквозь шум услышал хорошо знакомый голос:
— Хорошая собака. Ну что ты лаешь на меня? Я ж тебя ничем не обидел…
