— Демьян, постой! — промолвила бабушка.
Ну вот, началось. А я, между прочим, реально едва стою на ногах. Я не двужильный и не всесильный, и последнее, что мне сейчас нужно, это вынос мозга в исполнении бабули.
— Елизавета Илларионовна, давайте встретимся завтра, тогда и поговорим на все интересующие вас темы. А сейчас я действительно вынужден признать, что утомился сверх меры.
Выпалив эту тяжеловесную конструкцию, которая плюс-минус должна была соответствовать уровню общения в высшем обществе, я резко встал из-за стола и отправился в спальню. Дверь изнутри на всякий случай закрыл. Успел поинтересоваться делами Цапа, ожидаемо оказалось, он возле своей кисы, там тишь-гладь и прочее умиление. Кешу и Спиридона уведомил мыслеречью, что меня стоит будить только в случае чего-то реально страшного, иначе страшен буду я сам. С тем и отбыл в объятия тишины.
Зря я это сделал. Кошмары не отпускали меня до рассвета. Эндира и Арлатар по очереди метали в меня клинки, а я как мог уворачивался. Вот только сделать это, будучи прибитым к круглому вращающемуся щиту, было довольно сложно.
Потом привиделась Евдокия с двумя младенцами на руках, втолковывающая им, что один из них от старшего мужа, а второй от младшего. Ее сменила делегация от Луцкого, уверяющая, что уплаченная контрибуция не зачлась, поэтому я должен уступить барону Пятигорье. Я попытался во сне сдержаться от рукоприкладства, видимо, не вышло, оттого и проснулся. Пролежал так минут пятнадцать, весь в холодном поту, после чего скатился в дрему.
И вновь проснулся, сообразив, что хотя рассвет и начинается, в целом можно спокойно спать еще три-четыре часа. Вот только я взбудоражен настолько, что отдыха не получается, хоть ты тресни.
Я в бессильной злости ворочался с боку на бок, как меня посетила здравая мысль. Раньше я здесь спал и горя не знал. Проблемы со сном начались ровно после приезда бабушки. Так может, это ей я обязан кошмарами? Или же это Арлатар решил мне меленько подгадить? Может, от Властелина запоздалый привет прилетел?
Я не стал проверять эту гипотезу и выявлять истинного виновника своей бессонницы, тем более ни сил, ни настроения на подобное не было. Просто законопатился намертво от любых внешних воздействий, создав над собой купол света, и положил щеку на подушку.
Кто мешал мне поступить так раньше? Зачем я измучил себя вместо того, чтобы поставить барьер? На сей раз я спал крепко и видел что-то приятное, кажется, очередной пикник на природе: мы с Иолантой играли в мяч, Павел учил Спиридона, как правильно складывать пальцы, чтобы получить призрачную бабочку со сдвоенными крыльями, Евдокия и Вася расстилали прямо на траве скатерть и расставляли кушанья… Вот так бы сразу!
Встал я бодрым и отдохнувшим, сразу же выбросив из головы то, что снилось мне поначалу. Отправился в гостиную, чтобы узнать, не пропустил ли завтрак, как услышал пронзительный голос Елизаветы Илларионовны и притормозил в коридоре, не желая врываться в разговор посреди воспитательного процесса.
— Ты поступил крайне безответственно!
— Ну мам!
— Не мамкай мне! Я тебе говорила держаться подальше от Демьяна? А ты что сделал?
— Я поехал сюда, чтобы вернуть паромот.
— Мой муж тебе русским языком сообщил, что счел нужным подарить его Демьяну. Получается, ты наплевал на мой прямой запрет, едва не выставил Сергея в негативном свете, еще и не явился на доклад управляющих, которые, между прочим, прибыли туда несмотря на то, что в городе уже начинались погромы! А вот ты не пришел! Тебе дурацких бабочек интереснее запускать, чем заниматься делами.
— Я стал чародеем!
— Ты стал посмешищем! Я уж молчу про это сомнительное украшение на твоем лице и даже знать не хочу, при каких обстоятельствах ты его получил. У меня руки тянутся к пудренице, чтобы вернуть твоей коже нормальный цвет.
— Даже не вздумай, я все смою! И вообще, шрамы украшают мужчин!
— Шрамы, но не синяки же! Не понимаю, как у вас вообще дело до кабацкой драки дошло? Ладно Демьян, он, считай, в деревне вырос, дикий звереныш, но ты?!
— А что же ты тогда такому дикому наследство хочешь оставить?
Вот-вот, правильный вопрос. Мне бы тоже очень хотелось этот момент прояснить. Я приготовился слушать дальше.
— Потому что ты пустишь все полученное на ветер и даже не заметишь, как это вышло. Хотя при ближайшем рассмотрении Демьян тоже не кажется достойной кандидатурой. Подумать только, из-за него ты…
— Да, я стал чародеем благодаря сыну! И я своими глазами видел, как мертвые бродили между могил! Да со мной за эти дни куда больше интересного произошло, чем за всю мою жизнь!
— Ты… бредишь. Да, определенно, ты бредишь, — в голосе Елизаветы Илларионовны слышался ужас. — Тебе надо к лекарю. К душеправу. И поскорее!
— Ты мне не веришь? А мы там вчетвером были на этом кладбище. И теперь я знаю, что чародеи бывают разные, и у каждого свои возможности! Представляешь? Мы с Демьяном светлые, а Иннокентий темный, потому что он ночью свои силы черпает.
