Единственное, что выбешивало помимо осознания, что мирным путем с родственничками договориться не выйдет, так это проснувшийся аппетит, и громко урчащий живот это подтверждал. Я был готов умять в одно лицо молочного поросенка, сожрать пару стейков, в конце концов хотя бы плошку тартара и запить эту роскошь десятком перепелиных яиц. Мяса хотелось просто до дрожи, что и немудрено: вчерашний день выдался непростым, а утроба Демьяна и так скромностью не отличалась. Ничего, мне бы только выстоять по возвращении в усадьбу, а там и разносолы будут. Сегодня можно себе позволить, праздник как-никак, хе-хе.
По пути заприметил еще одну могилу с неприкаянной душой, разумеется, сделал крюк, поговорил и отпустил её к свету, с удовлетворением отметив, что вновь стал чуточку сильнее. Энергетические каналы уже не выглядели тоненькими ниточками, готовыми порваться в любую секунду. Эфир свободно перемещался по телу, а это значит, я способен уже на что-то большее.
Надо отметить, что магия света в плане боя имеет специфику, она хороша только против скверны. На обычного человека она практически не действует, а это значит, что полагаться на нее во время разговора с Новаками не стоило. Максимум, что стоило бы попробовать, так это ослепить их яркой вспышкой и дезориентировать. На всякий случай буду иметь это в виду.
Регенерация, кстати, всего лишь приятный побочный эффект магии. Курсирующий по энергоканалам эфир попутно лечит всё, до чего прикоснется. Вчера, когда осколок ребра находился в опасной близи от пульсирующего сердца, сложнее всего было не отодвинуть его обратно, а призвать первую искру эфира и заставить ее задержаться в теле. Именно на это я потратил львиную долю времени, остальное уже было делом техники. Повезло и в том, что Демьян был одарен от рождения, просто не знал об этом, да и развитием его никто не занимался. Если человек не обладает склонностью к магии, раскачать каналы просто не получится, потому что они отсутствуют. В этом же теле они были изначально.
Когда перешел по мосту, оставив кладбище позади, отметил, как изменился шаг: стал пружинистым, уверенным. Я перестал пользоваться лопатой как посохом и закинул ее на плечо. Необходимость на что-то опираться при ходьбе пропала.
А вот с плечами интересный казус вышел. Судя по всему, Демьян привык ходить ссутулившись. А у меня всегда был правильный разворот плеч. Тело упорно пыталось вернуть свое прежнее положение, мозг негодовал и в фоновом режиме контролировал, чтобы я не сгибался и прямо нес голову. Ничего, привыкну. Кто выглядит забитым и обиженным, тому и достается, а я жертвой не буду ни за что и никогда.
По дороге к усадьбе встретил несколько селян. Мужики шарахнулись от меня, истово крестясь, и только отважная бабулька — божий одуванчик спросила:
— Что с тобой, Демьянушка?
— Да вот, родные меня за оградой прикопать решили, — с ходу придумал я легенду. — А я, негодяй этакий, очень жить хочу.
— Ты что ж, сам себя лопатой из-под земли достал? — всплеснула руками бабка.
— Какое там, — махнул я рукой. — Повезло, что неглубоко прикопали, задохнуться не успел. Сел, потом встал, так и выбрался. А лопату они сами бросили. Теперь вот иду этой лопатой братьям свою благодарность выражать.
— Ох, что деется, что деется, — запричитала старушка, но как мне показалось, весьма одобрительно.
Похоже, мою родню здесь недолюбливают. И это мне на руку.
Цап благоразумно не отсвечивал, сидя в кармане изгвазданного пиджака. Эх, Демьян, ну и одежду ты себе выбирал. Вроде же молодой, а одет как сельский дед…
Вообще-то, это была чистой воды авантюра. Ладно сами родственнички, так у них ещё и слуги есть. Налетят, скрутят и пиши пропало. Но под коврик это злодеяние уже не замести, как ни старайтесь. Не зря же я такой красивый прямо по главной улице иду к усадьбе, а не полями пробираюсь, как вчера. Пусть народ на меня полюбуется. Заодно засвидетельствует, что я был жив в день своего семнадцатилетия.
В обеденном зале за богато накрытым столом ожидаемо обнаружились папаша, две его женушки и их злобные отпрыски. Неужто мой день рождения празднуют? И без меня, вот негодяи! Впрочем, шуток-прибауток не слыхать, видимо, компашка не в настроении.
Завидев меня, Анджей и Кшиштоф изменились в лице. Папаша посмотрел с энтомологическим интересом, а мачехи не придумали ничего лучше, чем открыть свои поганые рты:
— Пся крев, как ты посмел явиться сюда в таком виде?
— Ты совсем с головой поссорился? Что это у тебя в руках? Ты перепутал благородный дом со свинарником?
В ответ я долбанул лопатой по одному из стульев. Стулья — приданое матери Анджея, не жалко. Обломки колченогого уродца веером разлетелись во все стороны. Демьяна в детстве с них разве что ссаными тряпками не гоняли. Дескать, запачкает, обивку порвет, ату его. Что же, долг платежом красен.
