Новак… А что Новак? Обычный мародер, другого слова для приемного папаши у меня не было. Такому палец дай, по локоть попытается откусить. Еще и претензии выскажет. Милолику он не погнушался затащить в постель, но результат его не порадовал. За давностью лет уже особого смысла нет выяснять, почему именно не родился мой брат или сестра. Но…
— Ты не выполнил условия договора, — мой голос звучал как приговор.
— Не тебе, щенок, говорить об этом.
— Именно мне. Ты должен был заботиться о Милолике, тогда бы вся семья сейчас дружно продолжала бы жить в моей усадьбе, и никто бы вам слова против не сказал. Но вместо этого ты прибрал к рукам её приданое и завел еще одну жену. И вы все дружно посодействовали тому, чтобы Милолика отправилась к праматери. Вы попросту уничтожали ее как личность и как человека. Поэтому своей волей я отправляю тебя в изгнание. Анджей и Кшиштоф уже пытались меня убить по твоему приказу. И наемного убийцу ты ко мне посылал. Пятигорье пытался ограбить — неудачно. Хватит выжидать и кружить вокруг, а то мое терпение на исходе. Я ведь могу, — тут я оскалился, — рассердиться. И добавить к вашим общим грехам, что твоя старшая жена велела разграбить могилу моей матери, за что еще не понесла наказание. Но оно впереди. Четверг еще не наступил, и можешь ей об этом напомнить.
Судя по выражению лица Матеуша, об этом он точно был не в курсе.
— Да-да! Можешь сам у нее выяснить подробности. Твоя тварь захотела, чтобы кости моей мамы были брошены в реку или валялись в лесу. И все ради одного колечка. Недорогого такого. Помнишь его?
— Твоя бабка велела Милолике его никогда не снимать, — Новак внезапно закашлялся, а затем, приосанившись, продолжил. — Ему ж цена крошечная. Думаю, Елизавета над Милоликой поиздевалась с этим кольцом. Оно же некрасивое, так что точно моей жене без надобности.
— Намекаешь, что я вру? А давай ты позовешь сюда свою бабу, и мы все выясним на месте? — я хищно усмехнулся.
Судя по всему, Матеуш понял, если жена ему дорога, лучше бы её держать от меня подальше.
— Хорошо, мы уедем, — он бросил на меня недовольный взгляд. — Моя родня примет нас.
— Прямо сейчас вали. И Бартоша не забудь, — напомнил я. — Все равно ему у нас не жить после того, как он дом сжег и соседей опасности подверг. Твой шакал здесь не ко двору. Мои арендаторы готовы его на заплатки разобрать.
— Одного не понимаю, — произнес герцог уже после того, как я встал. — Откуда ты взялся? Ты не Демьян. Я хорошо знал этого сопляка. Он был вылитой копией своей матери. Но его как будто подменили…
—…после того, как ты отдал команду своим сыновьям расправиться со мной, — обернулся я к Матеушу. — Считай это высшей справедливостью. Понимаю, раньше ты с этим никогда не встречался, но поверь, она существует. И ты — дерьмо под моими ногами. Неудачник, которому выпал шанс войти в высшую лигу, но он его благополучно спустил в сточные воды. Просто потому, что считал себя слишком важной персоной. Потому что не любил и не ценил Милолику, а всего лишь планировал использовать её как трамплин, но и тут не преуспел. Ты ведь даже хлебную линейку в Пятигорье просрать умудрился…
Глаза Новака полыхнули огнем, но он… смирился. Чуть сгорбился, развернулся и побрел в сторону дома, ставшего его семье временным пристанищем.
Похоже, я был прав в своих предположениях. Мой… отчим, назовем его так, отчего-то решил, что выгодный для него со всех сторон договор с Елизаветой Илларионовной — что-то вроде полной индульгенции в отношении Милолики и меня. Можно получить, но ничего взамен не отдавать, только брать-брать-брать дальше. Вот и треснуло хлебало…
Когда мы вернулись в усадьбу, нас встретил Иннокентий.
— Твой отец жив? — первым делом поинтересовался он.
— Он мне не отец, как выяснилось и предполагалось. Но да, жив и здоров. Если в очередной раз не соврал, в ближайшее время их табор наконец-то снимается и звездует на запад к родне.
— Хм, — озадачился Кеша.
— Ты про предсказание вещей? — сообразил я.
— Ну да. Она же вроде четко сказала, что со встречи вернется только один. Да и лопату ты с собой взял…
— Еще раз. Матеуш мне не отец. Так что на этот случай предсказание точно не распространяется.
— А твой настоящий отец? — Иннокентий не унимался.
— Я его никогда в жизни не видел. Но предположительно это граф Павел Афанасьевич Черкасов. Где он живет и чем занимается, понятия не имею. Зато испытываю безумное желание вызвать сюда свою бабулю, которая, разумеется, моего приглашение не примет, потому что в курсе, где и как у нее припекает после того, что она наворотила.
Надо отдать должное темному, он в этой шараде разобрался даже быстрее меня.
— Мне почему-то кажется, вы скоро встретитесь с отцом, — осторожно заметил он.
— Честно? Не испытываю не малейшего желания. Конечно, куча подробностей осталась в тумане, но папенька все равно выглядит как мерзавец, совративший девушку, которая не могла ему отказать. Мне не за что его уважать.
— А значит, вещая могла видеть именно вашу будущую встречу, — заключил Кеша.
