— У Люсьена была, представляешь? Ой, что там было… Отец его пришёл пьяный, избил Люську, за мной погнался… — Маша вздохнула.
— Ты, что, с ума с-сошла? — произнёс Костя и вывернулся из-под её рук. — А если бы что-то случилось, и он…
— Там Борис был этот, ваш, — процедила Маша и передёрнула плечами, — остановил его. А Люська… Ой, Костя, а вдруг он на Люську опять с кулаками полез?! Отец его хоть с виду и неказистый, но цепкий и злой. Такой может всё!
— Ты предлагаешь мне пойти спасать Люську? — усмехнулся Костя. — Да он и сам горазд на многое, уж поверь! Ничего ты о нём не знаешь! Он себя в обиду не даст.
Маша округлила глаза.
— Ничего не знаешь ты, Цапельский, как я посмотрю! И знать, по всей видимости, не хочешь! — Маша развернулась на пятках и вышла из комнаты.
Пришла к себе, перевесила плечики с сарафаном на оконную раму, чтобы он проветрился, затем упала на кровать и укрылась с головой покрывалом. «Это нервы. Всё пройдёт… Надо держать себя в руках.»
Скрипнула дверь, и Маша чуть отодвинулась к стене. Костя лёг боком, обхватив её за талию, и жарко задышал в шею.
…Они вздрогнули оба, когда через окно в комнату что-то влетело и упало на пол, громко стукнув. Надо же, как сморило и её, и Костю. Маша приподнялась на локте и ткнула Цапельского:
— Ты слышал?
Костя нехотя поднялся, подошёл к окну и перегнулся через подоконник. Маша протёрла глаза — вечерние сумерки укрывали сад, словно проглотив несколько часов, как будто их и не было.
— Не вижу ничего, — прошептал Костя.
— Дай я посмотрю, — Маша почему-то уже догадывалась, что это никто иной, как Люська. Вот только остался ли он стоять под окнами, увидев Костю? Она оттеснила Цапельского и негромко свистнула.
Кусты зашевелились, и светлая голова Люсьена замаячила внизу.
Маша повернулась к Косте. Тот ошарашенно переводил взгляд с неё на Люсьена.
— Пойдём, Цапельский. Люська уговаривать не будет.
Они спустились вниз и проскользнули мимо дверей гостиной, где в этот момент находились оставшиеся члены семьи. Цапельские сидели молча, играли в карты, и лампа под кружевным абажуром, стоявшая посреди большого стола, отбрасывала тени на стены и лица присутствующих. У Маши мороз по коже прошёл, когда она увидела Софью Дмитриевну — восковая кожа её светилась в тусклом свете сквозь голубоватый дым трубки.
«Репетиция поминок…»
— Привет! — Люська демонстративно держал руки в карманах.
— Привет, — ответил Костя.
— Ты как узнал, где моя комната? — удивлённо спросила Маша.
— По сарафану, как ещё? — усмехнулся Люська. — Он тебе очень идёт.
— Какого чёрта? — начал Костя. — Ты, вообще, в курсе, что…
— Тихо, тихо! В курсе он. Как твой синяк? — Маша протянула руку к лицу Люськи, но он дёрнулся в сторону и, шагнув, скрылся в тени. Оттуда уже глухо произнёс:
— Пошли к реке. Я там веток накидал днём ещё. Костёр разожжём. Может, это, — Люська обратился к Косте и кивнул в сторону освещённого входа, — хлеба возьмёшь? Пожарим…
Маша дёрнула Костю за рукав, и он, ещё немного подумав, согласился. Но потащил с собой и Машу, словно боялся оставить её с Люсьеном.
Они дождались, когда Катя с подносом уйдёт в гостиную, и успели за пару минут прихватить батон хлеба и выйти незаметно из дома.
— Вот зачем я это делаю? — бурчал Костя, двигаясь вслед за Машей, которая шла за Люсьеном. — Чего вы добиваетесь?
— Не нравится — возвращайся, — ответила Маша и всё же скрестила пальцы на обеих руках. Она была так благодарна сейчас Люське за то, что он пришёл и нашёл в себе силы поддержать Цапельского. Ну не получится, значит не получится… Маша подумала о том, как это важно и нужно, когда находится человек, готовый выслушать тебя в трудную минуту… Такой, как Фёдор Кузьмич, или Катя, или Люсьен…
Идти в темноте было странно и немного боязно, но Люська шёл твёрдым шагом, раздвигая руками высокую траву перед собой.
Они вышли к реке. Костя стоял, сложив руки на груди и наблюдая за тем, как Люська разжигает костёр. Тот деловито сложил припасённые ветки, чиркнул спичкой, спрятав огонёк между ладонями, и поднёс его к древесной коре. Слабый огонёк на мгновение замер, а затем с любопытством побежал по веткам. Когда Маша стала насаживать на сучок куски хлеба, Люсьен остановил её:
— Смочи водой сначала, а то сгорит. На вот, у меня здесь бутылка с водой.
— С водой? Не с водкой? — желчно встрял Костя.
Люська фыркнул, но промолчал. Маша показала Косте кулак и присела около костра, набирая в ладонь воду.
— Всё время думаю о том, что произошло сегодня. Что могло случиться с Аркадием?
— Не знаю, — Костя подкинул в огонь несколько веток.
— Не торопись, дай разгореться, — Люсьен присел на корточки и подул в центр костра. — Может, сердце?
— Не жаловался вроде… — Костя отпил из бутылки.
— Так внезапно, — шёпотом проговорила Маша.
Они замолчали на некоторое время, и отблески костра заплясали на их лицах.
— Я отойду на минутку, — Костя встал и покрутил головой.
— Недолго только, а то угли жевать будешь, — Люська перевернул кусок хлеба.
— Прожую, — Костя направился к полю.
— Куда ты? — вскинулась Маша.
