— Я тоже могу денег заработать! Я ещё круче Кости буду! Ведь тебе же с ним скучно и не интересно! Ты поэтому и пришла ко мне! — Люська резко приподнял её над полом и сначала мазнул губами по переносице и щеке.
Когда же его губы коснулись её губ, она просто оцепенела на несколько секунд.
Наконец Маша оттолкнула Люсьена, но убегать не стала. Смотрела на его чуть покрасневшее лицо и растрёпанные светлые волосы, чувствуя на губах мятный пряничный вкус.
— Я не буду сердиться, и не буду ругаться. Только знай, что ты не прав. И даже если Костя бросит меня, — по лицу Маши потекли слёзы, — я всё равно… всё равно… — не выдержав, она прижала ладони к щекам, а затем бегом рванула из дома Люськи.
Маша шла по тропинке к калитке. «Вот ведь глупости какие… Что он себе напридумывал?» Она искренне недоумевала, как вообще эта ситуация могла произойти с ней. Нет, её поразило не то, что Люська внезапно воспылал к ней страстью, а то, как она могла ошибиться в нём, не увидеть мужчину, зациклиться лишь на общих интересах. А эта жалость, которую она так явно демонстрировала? Господи, вот ведь стыдоба…
— Что-то не загостилась, — Роза с заметной усмешкой смотрела на Машу из-за забора.
Маша остановилась, но затем решительно взялась за ручку калитки.
— Али что не заладилось? — не отставала Роза.
«Да что б тебя, добрая женщина!» — едва не взвыла Маша.
— Я хотела просто узнать, как у него дела, — ответила она через силу и стала дёргать за ручку.
— В другую сторону, — напомнила Роза и, когда Маша прошмыгнула мимо неё, уже вдогонку крикнула, — а вы в город вместе уезжайте! Хороший парень ведь! Другого такого не найдёшь, чудачка!
«Вот-вот, именно что чудачка…» — Маша прибавила шагу. «Но каков Люська! — она потёрла предплечья, которые до сих пор хранили следы от его рук. — Вот тебе и деревенский дурачок…»
Не заметив как, Маша вышла к пруду. Ноги, казалось, сами вели её к дому Цапельских, и лишь когда перед глазами раскинулась тёмная гладь заросшего осокой и камышами водоёма, заставили остановиться. Маша почувствовала, как снова тревожно и тоскливо заныло сердце. Она медленно подошла к самой кромке воды и посмотрела на влажный зеленоватый песок. Когда-нибудь, когда здесь всё застроят дорогими дачами, и придёт новое поколение жителей Николаевского — история Зиночки станет лишь выдумкой или страшной легендой. Не побоятся ли люди купаться в этой мутной воде? Или застройщик просто вычерпает воду, засыплет котлован грудой бездушных камней и сравняет поверхность? И тогда душа Зины успокоится наконец и не станет оплакивать свою жизнь, бродя по родным местам…
Маша засунула пальцы в гущу волос и, сжав пряди у корней, довольно болезненно подёргала.
— Рощина, ты в своём уме? Что за бред ты несёшь и тем более вслух? — мельком оглядевшись, Маша отошла от воды и, выбрав сухой участок, уселась по-турецки прямо на землю.
По участившейся ряби и бегущим по ней листьям, по внезапно посвежевшему воздуху стало понятно, что погода решила вновь испортиться. Или у этого места была такая аура, что стоило только оказаться здесь, как сама природа сгущала краски и оплакивала грустную судьбу несчастной Зины.
Маша прогоняла в голове мотивы, которые могли бы стать настолько сильными, чтобы заставить женщину пойти на такой шаг. Искала и не находила. Может быть дело было в том, что люди действительно разные, и по-разному переносят личные невзгоды, но… Перед её глазами всё время появлялся образ Зиночки с фотографии, где она беременная. Её лицо, улыбка. Даже от кадра веяло такой любовью и теплом, что невозможно себе было представить, что совсем скоро эту милую счастливую женщину ждёт страшный конец.
Она уловила присутствие другого человека прежде, чем услышала звук шагов. В последнее время слух и зрение настолько обострились, что Маша могла, наверное, определить по гудению комаров их половую принадлежность. Шутка, конечно, но что-то в этом однозначно было.
— Машенька! — Катя дотронулась до её плеча. — Почему-то я так и думала, что найду вас здесь.
Маша устало улыбнулась и погладила Катю поверх руки.
— Здравствуйте, — поднялась на ноги, чуть качнувшись. — Сама не знаю, что на меня нашло. Место это такое… Как вы?
Лицо Кати выглядело осунувшимся.
— Наташа в больнице… — она провела ладонью по лбу и вздохнула. — Я же видела, что ей плохо. Все видели. Она поехала с нами в морг. Сама вызвалась зачем-то… Мне нужно было вещи отвезти, чтобы одели Аркашу. И там ей плохо стало.
— Я что-то могу сделать для вас? — в голосе Маши появилась тревога.
Катя вцепилась в ворот блузки, словно ей стало нечем дышать.
— Я так хотела к Лёке на могилку заехать, но Серафима Николаевна велела домой возвращаться. За мать волнуется. Господи, — по щекам Кати потекли слёзы, — как же тошно…
— Катя, — Маша подхватила домоправительницу под руку, — не надо вам здесь… Надо прилечь, отдохнуть. На вас лица нет!
— У меня столько дел, столько дел…
— Идёмте, — Маша решительно подтолкнула Катю в направлении дома. — Скажете, чем помочь! Я всё умею.
— Но Софья Дмитриевна…
— И с ней я справлюсь, поверьте.
