— По-твоему, у меня кроме ушей других достоинств нет? — Маша выключила газ под закипевшим чайником и стала разливать кипяток по чашкам.
— А ты хочешь, чтобы я тебе их все перечислил?
Даже через прихватку ладонь Маши моментально нагрелась. Грохнув чайник обратно на плиту, она села за стол и вцепилась в чашку. Маша смотрела на руки Люсьена, на то как он водил пальцем по краешку блюдца, и думала о том, как он берёт кисточку, макает её в воду, затем в краску и делает первый мазок — уверенно, с чувством и страстью… Руки, привыкшие к тяжёлой работе, оказались способны на вещи более тонкие и чувственные. И его глаза, сначала показавшиеся ей почти бесцветными, сейчас смотрели на неё, пробирая до самого нутра. Что же такое происходит, и почему так отчаянно пусто в голове?
Внезапно входная дверь хлопнула, освободив Машу от неловкости и растерянности. Вместе с Розой в кухню проник тёплый молочный запах.
— А, Люсечка, вернулся? Как ты, сердешный? — она обвела глазами кухню и, с головы до ног, Машу. — Думала, ты быстрее появишься. Заходили милиционеры, расспрашивали. А я только хорошее, ты ж меня знаешь. Врать не буду, только правду. Почему так долго в городе был?
— Гулял. Смотрел. В кафе ходил.
— Ну понятно! Понравилось поди в городе-то? — звонко рассмеялась Роза. — Дело молодое. И чего здесь сидеть? Ладно за отцом да бабкой смотрел, теперь-то уж чего… Вот ведь как бывает — жил, жил человек, пил да гулял, а судьба на дороге нашла… — по лицу Розы пробежала тень. — Страшно одной в доме оставаться! Я вот думаю, что его сокамерники и угрохали. Валерка шустрый на язык был. Вечно ляпнет, не подумав… Так и сказала тому следователю, что ко мне заходил. В кино завсегда такие дела показывают. Или вот в передачах про суды и расследования. — Не встретив интереса, она сменила тему. — Я чего зашла — сметаны принесла. Осталась третьего дня. Прям колом стоит, жирнющая! — Роза поставила на стол глиняную крынку. — Ешьте! С сахарком можно, или с хлебом.
— Спасибо, тётка Роза, — Люська тут же обмакнул пряник в белую гущу.
— Ты, ежели что, ко мне заходи, я объясню, как и что делать — службу заказать, венки… Хоронить-то рядом с матерью будешь?
Маша смотрела в кружку и чувствовала тошноту.
— Наверное. Там место есть, — кивнул Люсьен.
— Ну ладно, — Роза потопталась, снова оглядывая кухню, — не буду мешать. Гостья-то тебя заждалась. Кругами ходила. Знакомая?
— Да, — Люсьен, смотрел на Машу, заставляя её всё ниже опускать голову.
— Городская… — усмехнулась Роза. — Ты потом ко мне зайди, Люсь, нам потолковать надо. Теперь-то может и решишь… — Роза почесала вздёрнутый нос, а затем, не прощаясь, ушла.
— Налетят сейчас коршуны, — усмехнулся Люська.
— Ты о чём? — не поняла Маша.
— Квартиры в городе дорогие? — он задал встречный вопрос.
— По-разному…
— А чего — забот никаких: вода, газ, свет, развлекайся как хошь.
— Ну-у, — протянула Маша, — я бы, наоборот, не отказалась жить вот в таком чудесном месте.
— Да? — глаза Люськи заблестели. — Правда, что ли?
— Сам подумай — красота кругом, природа. Люди хорошие…
— Люди везде одинаковые, — отрезал Люська. — Это ты просто дурочка ещё, многого не понимаешь.
Маша стрельнула в него глазами, но промолчала.
— Твой Костя что-то не торопиться здесь жить. Правильно, зачем ему? Как бабка помрёт, дом ему достанется, а с ним и богатства. Хошь заграницей живи, хошь дворец себе в городе отгрохай. Нужен он тебе был бы, если б ничего у него не было, а?
— Я, наверное, пойду, — Маша сглотнула и резко встала из-за стола. — Спасибо за чай и… Я всё понимаю, Люсь, ты сейчас такой, потому что тебе плохо. Я понимаю… — она пошла к выходу.
— Подожди, — глухо донеслось вдогонку.
Маша остановилась посреди коридора, опустив руки. Слышала, как сдвинулась табуретка, и Люсьен, пройдя несколько шагов, встал за её спиной. Он стоял и дышал ей в затылок, отчего Маша невольно напряглась, будто он сейчас ударит её по голове. Странное состояние…
— Костя — он… — Люська выдохнул. — Он слабый. А я сильный. Я бы тебя ни за что не оставил одну.
— Послушай, — Маша развернулась и оказалась прямо перед Люсьеном. — Не надо говорить того, чего не знаешь. — Она и сама понимала, как неубедительно звучат сейчас её слова, но сама мысль о том, что это может оказаться правдой, была ей отвратительна.
— Ты потом поймёшь, но будет поздно, — не унимался он.
Маша подняла голову и посмотрела на Люську, чувствуя, как предательски сжимается сердце. Что-то вдруг изменилось в нём. Она попробовала выдавить из себя улыбку:
— Давай на этом закончим и не будем портить нашу дружбу?
— Дружбу? — Люська наклонился ближе. — Ты не поняла. Ты мне нравишься.
— Ты всё придумал! Тебе просто надо отдохнуть, — Маша сделала шаг назад, но Люська вдруг крепко обхватил её за плечи.
Маша быстро заговорила:
— Ну что ты? Я же обычная! Смотри — от меня горелым воняет. Это потому, что я на пожаре была! И ещё я нескладная… А Костя говорит, что меня откармливать надо… — Маша коротко перевела дыхание. — Я Костю люблю…
— Костю чего не любить? Богатенький сладкий мальчик!
— Нет, нет! — Маша закрутила головой.
