Шебаршин. Воспоминания соратников полностью

Прошло время, состоялся один визит, после которого посол пригласил на прием в числе прочих и руководителей местных спецслужб, работавших на визите в контакте с нашей «девяткой». По знаку посла подхожу к нему — и представляет меня посол мощному мужику с веселым лицом и крепким рукопожатием.

— Я полагал, вы старше, — говорит бригадный генерал Махмуд. — Все-таки первый секретарь пакеты ваши доставляет.

— Мы оба лишь выполняли указания его превосходительства, сэр, — поклон в сторону посла…

Доволен посол: приятно, когда самолюбие щекочут. Доволен генерал: воспоминания о том, как соседа из полицейского управления сделал, греют.

— Всегда, ваше превосходительство, к вашим услугам, — это послу. — А вы, господин вице-консул, если что — не стесняйтесь, ваша визитная карточка будет под стеклом на столе моего адъютанта, требуемые указания он получит.

— Так, наверное, сэр, — говорю, — господину Джабраилу более с руки это, да и по чину… — может, и приятно генералов в приятелях иметь, да только не в тему мне это, да и на резидентуру неплохо бы поработать, не на себя.

Поклонился генерал послу, взял меня под локоть, в сторону отвел:

— Знаете, я себя дураком не считаю, многое понять могу. А вот господина Джабраила — извините, не понял. Ну пакет ваш, спасение сограждан — понятно. Ну начал меня убеждать, что ваш балет — хорошо, а внешняя политика Израиля — плохо, тоже ладно, хотя плевал я и на то, и на другое…

От острого чувства досады я похолодел: боже, как же я при инструктаже не учел особенности мыслительного аппарата Гавриила Александровича? Неужели он и дальше шел по обозначенным рельсам и бронепоезд просить стал?!

— …Ну, стал он меня просить («Ну?!») рассказать («Уф, уже хорошо…») о системе боевой подготовки взвода («Да, рановато передохнул…») моей службы — ладно, вызвал я лейтенанта какого-то, прочитал он ему лекцию… Но почему он решил, что мой адъютант — между прочим, сын моей сестры — никудышный офицер, ведь он его видел не больше минуты? И откуда он взял, что я должен при первом его явлении внять его проповедям и предсказаниям и заменить своего адъютанта на какого-то болвана, которого господин Джабраил готов мне порекомендовать?

Уверяю вас, пророков в этой стране я и сам найти могу, Джабраил Второй мне пока не нужен. Как мой брат говорит: «To get a profit never try to trouble a prophet. Just deal with professionals». (Сноска: «Для получения прибыли не тревожь пророка. Просто имей дело с профессионалами».)

— Так что, — заключил генерал, — если что — уж вы, пожалуйста, сами…

Сидел я как-то раз за рулем при выезде из посольства, наблюдая, как медленно раздвигаются ворота, а по небу с фантастической скоростью и яркостью летают молнии — восхитительная по красоте прелюдия приближающейся тропической грозы. Дело свое эти молнии уже сотворили: подача электричества из города прекратилась, надрывался дизель автономного энергоснабжения — как раз из-за них, молний этих, и направлялся я, на грозу глядя, в город, свет из местных муниципальных властей для посольства выбивать.

И тут до меня донесся звонкий и красивый девичий голос, перекрывший и грохот дизеля, и раскаты грома:

— Максим Максимови-и-ич!..

Вижу: стучит каблучками, летит к машине по-спортивному подтянутая, легкая супруга военного атташе, мчится невесомо, развевается на ветру не по возрасту и положению веселая девчоночья стрижка…

— Максим Максимови-и-ич!

Да слышу, слышу… И не только вас, мадам, но и некий метроном внутри себя, который уже отбивать начал первые такты мелодии из «Крестного отца»: «Там-там, парам-парам-парам, там-там, парам…».

Свойство такое у организма моего есть: когда обстоятельства еще не стеклись и не породили случай, но что-то вот-вот случится, а центральная нервная система только настраивается на новую волну — в такие моменты неопределенности включается этот мой метроном, спокойный ритм приятной мелодии отбивает. Очень, знаете, сбалансированности психического состояния способствует. А сейчас мне, видимо, такая сбалансированность потребуется: не знаком я близко с Анной Сергеевной, но по рассказам и наблюдениям знаю, что своей неординарностью эта дама не одного уже мужика, меня покруче, в тупиковое положение ставила…

— Здравствуйте, Максим Максимович! — подлетела в свете молний к машине Анна Сергеевна, и все за открывшимися воротами: и постовые, и сапожник с овощником, хозяйство свое перед грозой сворачивавшие, и прочие в штатском, для которых и гроза нипочем, — обернулись на ее звучный голос. Да и грех не обернуться: с таким голосом не по обломкам Британской империи с мужем кантоваться, а оперные партии в Большом исполнять.

— Добрый вечер…

— Максим Максимович, вы как, просто так едете или, как Жора, по секретному делу?!

«Там-там, парам…» — выпадают сигареты у прочих в штатском за воротами…

— Да я так, прогуляться-проветриться, машину под дождичком сполоснуть…

— Ах, как хорошо! Может, домой меня отвезете? А то, знаете, Жора по делам поехал, а меня здесь оставил, а сам сказал, что Олег отвезет, а он со Славой тоже…