Пошли первые выплаты по 10 000 рублей. Моя мама и тётя, очень пожилые дамы, дети войны, а теперь и старушки войны, получили на карточку выплаты, но все мы остальные — пока нет.
Этой ночью и утром меня опять будили раскаты взрывов, гром орудий, рёв нашей авиации, мягкий рокот «вертушек». По двое звенья вертолётов пробирались к месту пусков ракет. Отстрелявшись, они ползком по кронам деревьев возвращались назад. Но никакой точной информации о состоянии фронта на нашем участке пока нет.
Утро сегодня тихое и солнечное, но неумолимо наступает осознание, что выжидать уже нет смысла. Как сказал нам городской глава: «Это надолго, устраивайте свою жизнь…» Мы строили её десятилетия, налаживали и создавали. А теперь, невзирая на возраст и состояние здоровья, мы, чтобы выжить, должны всё создать заново с «нуля» и за летний период, пока тепло. Подступает отчаяние.
Официально сообщают о ремонтных работах на подстанциях в Шебекино, но если будут новые попадания, всё пойдёт насмарку.
А потом за летним теплом придут осенние дожди и зимние холода. Побитые крыши и окна быстро не восстановить, да и город закрыт. Зимой городское жильё может пропасть без отопления, да и воду из батарей никто не успел слить… разморозятся, если хозяева не подсуетятся вовремя.
А на что жить?
Подавляющее большинство жителей нашего края живёт от огорода.
А огороды теперь заброшены. Поспела клубника, её на удивление много, а собирать страшно — в небе рыскают злые «птички», глаза и когти ВСУ. Вместо помёта они роняют взрывчатые вещёства.
И животные…
Я оставила в саду массу продуктов из размороженных холодильников — всё исчезло.
Люди выпустили за ворота собак и кошек, но те, приученные к сосуществованию рядом с ними — хозяевами, упрямо возвращаются на свой уже давно опустевший двор… Вот и шлют сообщения: «Выпустите Альму, нас нет в Белгороде». — «Да я её уже раз выпускал, она назад залезла!» Соседи кормят тех, о ком знают.
А о ком не знают?
А в квартирах?
Вот убейте, не пойму тех людей (людей?), которые, убегая, не выпустили из квартиры своих питомцев. Лето же, даже попугаи не издохли бы на улице, не говоря о кошках или псах.
Но нет!
Бросили.
А теперь наматывают сопли на кулак и обдают фонтанами слёз в Сети: «Ах, моя кошечка!» Что же ты её с собой не взяла или не выпустила, а жестоко и бездумно заперла в квартире? Даже если ты думала, что уезжаешь на два дня. Не первый день ты жила под обстрелами и понимаешь последствия. А теперь волонтёры бегают по городу и спасают тех, кого ещё можно спасти.
В Масловой Пристани сформировали временный пункт для брошенных собак.
Собрано 150 штук.
А дальше куда?
В Старый Оскол, но нужны деньги…
Всем нужны деньги, 60 000 людей оказались в положении бомжей. Как наладиться?
Мы живём слухами, ибо официальная информация весьма скудная и трудная для осознания. Бюрократический аппарат и не думает ускорять ход своих шестерёнок.
Уже 13 июня. Прошло две недели с момента физического наступления ситуации форс-мажора для предприятий. Но вопрос в ТПП только на проработке. Ещё ни одно шебекинское предприятие не получило эту бумагу, индульгенцию для прикрытия своего зад… ммм… своих финансовых обязательств перед контрагентами, которым посчастливилось не оказаться в зоне боёв.
Семь раз отмерь…
Видимо, отмеривают семьсот семьдесят семь раз, прежде чем отреагировать на быстро меняющуюся ситуацию в приграничье.
Ждём и верим.
Но принимаем доступные нам меры.
P. S. Да, кстати, команда Собчак тоже решила пропиариться на язвах и страданиях нашего города.
Вот очередь за гуманитаркой в Белгороде.
Подобных пунктов в Белгороде несколько. Приходить туда и брать необходимое люди могут неограниченное число раз, хотя отстоять очередь довольно трудно. Имеются уже заранее подготовленные наборы, выдающиеся на руки, есть витрины с выложенными товарами, которые можно брать, но не более установленного количества. Если берёшь одно, что-то другое уже нельзя. Выдают две подушки, два полотенца, зубную пасту, шампуни, стиральный порошок, туалетную бумагу, влажные салфетки…
Ассортимент обширен.
Только очереди везде.
Теперь, так говорят, можно приходить в администрацию по месту твоего временного жительства, чтобы не ездить в центр Белгорода, в бесконечную очередь.
Почта тоже перестроилась. На центральном почтамте есть окна «Шебекино». Посылки и корреспонденция приходят теперь туда.
Выплаты по 10 000 уже получили почти все эвакуированные работники нашего предприятия.
Мы с мужем пока нет.
В самом городе Шебекино возникает странное ощущение, знакомое мне по фантастической книжке Юрия Томина, столь любимой мной в детстве, «Шёл по городу волшебник». Красивый город, весь в цветущих клумбах, синее-синее небо, солнце льётся через леденцово-зелёную листву деревьев, воркуют горлицы, чирикают воробьи, ощущение сонного покоя. Но вздрагиваешь от холодного осознания: тут никого нет!
Аура города горька.
Жители ушли, оставив чашки с недопитым кофе на столе, не собрав вещи.
И охватывает жуть.
Пустой город…
Да полно, пустой ли?
Вон во дворе сидят пожилые люди с маленькими собачками.
Они и не думали уезжать.
