Прохор крался вдоль стены дровенника, чувствуя себя главным героем захватывающей и опасной истории. Ночь была темной, и воздух пах прелой соломой и конским навозом, но для него это был запах тайны и больших денег. В руке он сжимал маленькую, плотно закупоренную склянку. Ее содержимое, темное и вонючее, было его билетом в новую, богатую жизнь.
Он уже представлял, как этот хитрый купец Михей отсыплет ему целый мешочек серебра.
А на это серебро… о, на это серебро можно будет начать жить по-настоящему. Он мысленно усмехнулся, предвкушая будущее. Может, даже получится купить себе рабыню с юга, а то и двух.
С женщинами Прохору откровенно не везло — они либо смеялись над ним, либо боялись, но ни одна не хотела делить с ним ложе по доброй воле, а рабыня… она будет делать все, что он прикажет. Будет бояться его, уважать его силу. Да, именно так и будет.
Он станет господином.
У самого края склада, в тени, где почти не было света, его ждала неприметная фигура. Купец Михей.
— Принес? — прошептал тот, его голос был тихим, но настойчивым.
— А то! — с гордостью, но тоже шепотом, ответил Прохор. Он чувствовал себя важным заговорщиком. — Все как договаривались. Прямо из его котла.
Он протянул шпиону склянку. Михей взял ее, осторожно, словно это был яд гремучей змеи. Затем откупорил пробку, поднес к носу и тут же поморщился от густого, горько-травяного запаха.
— Вот! — зашипел Прохор, тыча в склянку толстым пальцем. — То самое его колдовство! Я сам видел, как он его варил! Бросал туда какие-то жуткие коренья, листья… А пахнет как, чуешь⁈
Дальше он решил приукрасить историю, чтобы повысить ценность своей добычи и, как следствие, свою награду.
— Он дал его княжичу перед самой тренировкой, я сам видел! Так Ярослав после этого… он как взбесился! Я смотрел из-за угла… он манекен тренировочный почти в щепки разнес! Ярость, как у дикого зверя! Вот какая сила в этой дряни.
Михей с трудом сдерживал триумфальную улыбку. Завербованный информатор отлично сделал свое дело. Информация, что странный повар готовит чудодейственные зелья подтвердилась. Осталось проверить как это зелье работает. И лучше бы это сделать, подсмотрев за тренировкой княжича.
Михей сделал вид, что все еще сомневается, внимательно разглядывая темную жидкость на свет луны.
— Выглядит… убедительно, — сказал он наконец. — Ты хорошо поработал, старшой.
Он сунул руку за пазуху и достал небольшой, но приятно звенящий мешочек. Прохор жадно схватил его, ощутив вес серебряных монет.
— Есть еще одно дельце, — вкрадчиво сказал Михей, пряча драгоценную склянку. — Мне нужно бы увидеть собственными глазами как изменится княжич, когда выпьет зелье. Для того, чтобы точно убедиться, как оно работает, понимаешь?
Прохор, сжимая в потном кулаке мешочек, усердно закивал.
Михей подался чуть вперед, и его голос стал почти заговорщическим шепотом.
— Я здесь чужак. Меня не пустят на тренировочный двор, а ты, — он положил свою сухую, цепкую руку на плечо Прохора, — ты здесь свой. Тебе нужна моя помощь, а мне — твоя. Помоги мне найти укромное место, откуда можно будет незаметно посмотреть на тренировку. Где-нибудь рядом. Может, окно в амбаре? Или щель в заборе? Ты знаешь эту крепость лучше меня. Помоги мне, и я щедро отблагодарю тебя не только за зелье, но и за содействие.
Прохор, раздуваясь от гордости и чувства собственной значимости, снова усердно закивал. Он больше не чувствовал себя простым доносчиком. Он был партнером. Важным участником тайной операции.
— Есть одно место, — зашептал он в ответ, его маленькие глазки блеснули. — Старый амбар для сена. Он высокий и из него хорошо видно ристалище. Там, на втором ярусе, есть слуховое окно. Из него весь двор как на ладони. Я проведу тебя туда завтра. Увидишь все собственными глазами и ни одна душа про тебя не узнает.
— Я знал, что на тебя можно положиться, — с благодарностью сказал Михей, легко сжав его плечо. — Мы с тобой еще великих дел натворим.
Прохор ушел, полный уверенности в своей новой, важной роли, а Михей остался в тени, сжимая в руке склянку. Он был уверен, что держит в руках величайший секрет рода Соколов.
На следующий день, перед тем как отправиться на тренировочную площадку, я остановил Ярослава. Он уже был готов, его глаза горели предвкушением исполнения своей роли в этом спектакле.
— Что я должен делать? — спросил он.
— Пока ничего. Просто идите на площадку, а я принесу вам зелье. Вы его выпиваете и становитесь настоящим берсерком. Крушите манекен, машете мечом и изображаете буйство.
Ярослав хмыкнул и покачал головой: — Хорошо, Алексей. Я пошел.
Я вернулся на свою кухню. Сегодня мне выпал шанс побыть не просто поваром, а создателем иллюзий, театральным фокусником.
Моя задача была сложной: нужно создать нечто, что по цвету, запаху и консистенции было бы неотличимо от той горькой, темной бурды, которую я приготовил для Прохора. Но при этом оно должно было дать Ярославу совершенно противоположный, видимый эффект — эффект иллюзорного берсерка.
