— Отец, — сказал он, обращаясь к князю, и его голос был тверд, лишен прежних истеричных ноток. — Я прошу слова. Снова.
Святозар тяжело вздохнул, Ратибор нахмурился еще сильнее. Они, очевидно, ждали продолжения утреннего спора, но Ярослав их удивил.
Он начал с того, чего от него не ждал никто, — с согласия.
— Отец, воевода, вы правы, — сказал он, и старые капитаны, стоявшие вдоль стен, удивленно переглянулись. — Бросать все силы в неподготовленную атаку на врага, который ждет нас — это самоубийство. Вы мудрые и опытные воины, и я признаю вашу правоту.
Это был гениальный ход. Он не стал спорить, а обезоружил их, признав их опыт и мудрость. Напряженные плечи Ратибора слегка расслабились. Ярослав завладел их вниманием.
— Но вы правы и в другом, — продолжил он, и его голос набрал силу. — Мы не можем и бездействовать. Пока мы здесь совещаемся, враг укрепляется на нашей земле. Пока мы боимся ловушки, наших людей держат в рабстве. Бездействие — это тоже ловушка. Ловушка позора и медленного поражения.
Он выдержал паузу, обводя взглядом всех присутствующих.
— Поэтому я прошу не карательный поход. Я прошу разрешения на разведку боем.
Слово было произнесено. Оно было другим странным, незнакомым. Это название несло в себе другой смысл, другую тактику, другой уровень риска.
— Дайте мне двести воинов, — продолжил Ярослав, и теперь в его голосе звенел металл. — Не для штурма. Не для освобождения села. Целью будет — нанести стремительный, дерзкий удар. Прощупать их силы, сжечь их припасы, посеять панику и не дать им спокойно укрепляться на нашей земле. А затем — немедленно отступить, имея на руках бесценные сведения об их численности. Это будет дерзкая вылазка. Покажем им язык силы, который Морозовы понимают лучше всего.
Этот ход полностью изменил динамику совета. В глазах Ратибора, старого вояки, вспыхнул огонек. Он понимал и уважал язык дерзких рейдов. Это была тактика, которую он и сам применял в молодости. Степан Игнатьевич, стоявший рядом с князем, едва заметно кивнул. Он оценил всю тонкость и хитрость этого хода — просьба о малом, чтобы получить большее.
Старые капитаны, хоть и продолжали хмуриться, молчали. Они могли возразить против самоубийственного штурма, но возражать против разведки, против того, чтобы «показать врагу зубы», было бы проявлением трусости. Ярослав, используя слова Алексея, загнал их в угол. План, рожденный на кухне, оказался безупречным политическим оружием.
Предложение Ярослава повисло в тишине зала. Это был блестящий ход, сместивший акценты и изменивший саму суть операции. Теперь все взгляды были устремлены на одного человека — на князя Святозара. Решение было за ним.
Настоящая буря бушевала в душе этого могучего, сурового человека. Он сидел, сцепив пальцы в замок на столешнице, и его лицо было непроницаемым, но все чувствовали его внутреннюю борьбу. С одной стороны, на него давил отцовский страх. Отправить своего единственного, едва не погибшего сына в пасть к Морозовым, которые жаждут его крови — эта мысль была для него невыносима.
С другой стороны была железная, безупречная логика, которую он, как правитель, не мог игнорировать. Бездействие — это позор. Разведка боем — это рассчитанный, управляемый риск, который мог принести бесценную информацию и поднять боевой дух. На него давили взгляды его лучших людей: выжидающее спокойствие Степана Игнатьевича, нетерпеливое одобрение воеводы Ратибора, и, самое главное, взгляд его собственного сына.
В этом взгляде Святозар, кажется, видел нечто новое. Он видел не юношеский, безрассудный порыв, а решимость командира, который предлагает не авантюру, а продуманный тактический ход. Он видел, что его «щенок», как презрительно называл его Глеб Морозов, на его глазах превращается в молодого волка.
Князь медленно обвел взглядом всех присутствующих, а затем снова вернулся к сыну. Он принял решение.
— Хорошо, — произнес он, и его голос, низкий и рокочущий, прозвучал в тишине зала, как приговор. — Я дозволяю выполнить разведку боем.
Он поднял руку, пресекая зарождающийся ропот старых капитанов.
— Но на моих условиях, — отчеканил он, глядя прямо на Ярослава. — Двести воинов. Не больше. Тех, которых выберет воевода. Ты, Ярослав, отвечаешь за каждого из них.
Он подался вперед, и его взгляд стал тяжелым.
— Это не поход за славой. Запомни это. Твоя задача — нанести удар, собрать сведения и немедленно вернуться. Если встретишь превосходящие силы — немедленно отступать. Не ввязываться в затяжной бой. Ты меня понял?
— Да, отец, — твердо ответил Ярослав, и в его голосе не было и тени сомнения.
— Тогда действуй, — Святозар откинулся на спинку своего кресла. — Воевода Ратибор, помоги ему с отбором людей. Управляющий, обеспечь всем необходимым.
Он официально назначил Ярослава командиром отряда, окончательно закрепляя его новый статус. Спор окончен. Решение принято. План, рожденный на кухне, только что стал приказом князя, который мог изменить ход этой войны.
