Спор был окончен. Я официально стал частью карательного отряда. Подготовка к походу вступала в свою финальную фазу.
Предрассветный час был холодным, но в канцелярии управляющего горел огонь. Эта ночь была не для сна. Мы втроем — я, Степан Игнатьевич и Ярослав — склонились над большой, разложенной на столе картой. Прощания и сборы были позади. Настало время для финального инструктажа.
Ярослав больше не был похож на вспыльчивого юнца. Передо мной стоял настоящий командир. Он не советовался, он ставил задачи.
— Путь займет восемнадцать часов, если гнать без остановки, — сказал он, и его палец уверенно чертил маршрут по старым, заброшенным лесным тропам. — Мы выйдем сейчас, на рассвете. Задача — быть в этой лощине, — он указал на точку в нескольких верстах от Заречья, — к полуночи. Это даст нам четыре, может, пять часов, чтобы дать людям и коням отдохнуть перед штурмом.
Он поднял на меня свой твердый, не терпящий возражений взгляд.
— Алексей. Ты — мой советник. Моя задача — привести их туда. Твоя задача — обеспечить, чтобы они дошли, сохранив силы для боя. Когда и чем кормить людей и лошадей, чтобы выдержать такой темп?
У меня уже был готов ответ.
— Мы не будем делать больших привалов. Только короткие, по десять минут, каждый час, — начал я, выступая в роли эксперта. — На каждой остановке — вода. Много воды, и для людей, и для лошадей. Так как мы пойдем недалеко от реки — это не будет большой проблемой. Затем — еда. Каждому воину — половину брикета «Легкой поступи». Каждому коню — одну мерную кружку питательной смеси. Этого будет достаточно, чтобы поддерживать постоянный уровень энергии, не перегружая живот.
Я посмотрел на Ярослава, затем на Степана.
— При таком подходе они дойдут. Они будут измотаны, но не истощены. После отдыха сил для боя хватит. Я это гарантирую.
В кабинете повисла тишина. Я выдержал изучающий взгляд двух самых влиятельных людей в крепости. Первым его нарушил вошедший Ратибор. Он медленно провел рукой по своей седой бороде, и на его лице было написано сложное выражение из скепсиса и надежды.
— Восемнадцать часов на сухом пайке… — пророкотал он. — Дерзко. Очень дерзко. Но если это сработает, знахарь, если твоя еда и впрямь позволит им нанести удар на рассвете… — он на мгновение замолчал, и я увидел, как в его глазах загорелся огонь старого волка. — У нас появится преимущество, которого нет ни у одного рода в этих землях.
Он посмотрел на Степана, а затем снова на меня.
— Действуй. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Затем слово взял Степан Игнатьевич. Он не сводил с меня своих холодных, пронзительных глаз.
— Вся эта затея, — сказал он тихо, но каждое его слово весило, как камень, — держится на твоем слове, Алексей. И на твоей еде. Не на стали мечей, не на крепости доспехов, а на твоем вареве. Не подведи нас.
Он медленно кивнул. План был принят.
Когда мы вышли на главный двор, там уже стоял отряд. Двести всадников на крепких лошадях. Я направился было к своим, чтобы проверить тюки, но не успел сделать и пары шагов. Из тени кухонной арки вышла вся моя команда.
Они стояли молча, переминаясь с ноги на ногу. Федот, Матвей, и даже бывшие ученики Демьяна, которые теперь смотрели на меня с безоговорочным уважением.
Первым подошел Федот. Он протянул мне небольшой, туго скатанный сверток.
— Тут лепешки пресные, на сале, — проворчал он. — Твои брикеты — это хорошо, но иногда и человеческой еды охота. Береги себя там, знахарь. Без тебя тут все развалится.
Я принял сверток, и его тепло согрело мои озябшие пальцы.
— Оставляю все на тебя, Федот. Знаю, что не подведешь.
Затем вперед шагнул Матвей. Его глаза блестели. Он протянул мне маленький, гладко отполированный брусок.
— Это точильный камень, учитель, — прошептал он. — Для вашего ножа. Чтобы всегда острым был. Возвращайтесь с победой. Мы будем ждать. И… мы будем работать так, чтобы вы нами гордились.
Я взял камень, сжал его в ладони и кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я посмотрел на их лица — обеспокоенные, но полные веры в меня и эта вера была для меня самой прочной броней.
— Я вернусь, — пообещал я им всем.
Только после этого пошел к своим лошадям, чувствуя на спине их провожающие взгляды.
У ворот нас провожали. Князь Святозар, высокий и мрачный, отдал последние наставления Ярославу.
— По коням! — раздалась команда Ярослава. — Ворота!
Тяжелые створки со скрипом начали расходиться, впуская в крепость предрассветную мглу. Отряд, как единый организм, с места сорвался в быструю, почти бесшумную рысь и, не оглядываясь, хлынул в серую неизвестность.
Как только ворота крепости закрылись за нашей спиной, мир изменился. Исчезли каменные стены, исчезла привычная суета. Остались лишь предрассветная серость, холодный ветер и долгая, уходящая на запад дорога. А еще темп. Темп, который задал Ярослав, был не яростным, а изматывающе-монотонным.
