— Вот оно, — сказал он, указывая на кипящую вокруг работу. — Вот оно, настоящее будущее. Не интриги старых бояр с их вечными спорами о том, «как делали деды», а настоящее дело, которое приносит конкретную пользу.
Он положил руку на плечо Ярослава:
— Я рад, что мой брат наконец прислушался к вам. Долгие годы я мечтал увидеть такие перемены в нашем роду.
— Дядя, — сказал Ярослав, — без вашей поддержки ничего бы не получилось.
— Глупости. У вас были идеи, у вас был запал. Я лишь убрал с дороги несколько препятствий.
Всеволод посмотрел на строящуюся сыроварню с удовлетворением:
— Знаете, что мне больше всего нравится в этом проекте? То, что он показывает: мы не боимся будущего. Мы его создаем.
— А остальные бояре? — спросил я. — Как они относятся к переменам?
Всеволод усмехнулся:
— Боятся, что новые методы сделают их опыт ненужным, но это естественно — старое всегда сопротивляется новому.
Он обвел взглядом работающих мастеров:
— Вместе мы сделаем род Соколов великим. Не военной силой — хотя и она важна — а умом, новыми знаниями, правильным ведением хозяйства.
В его словах звучала искренняя убежденность, и даже я, помня предупреждения Степана, почувствовал прилив воодушевления.
— Дядя, — сказал Ярослав, — я так благодарен вам за понимание и поддержку.
— А я благодарен вам за то, что показали мне новые возможности, — ответил Всеволод. — Старую собаку тоже можно научить новым трюкам.
Мы еще некоторое время обсуждали технические детали проектов, планы на будущее, возможности расширения производства. Всеволод задавал умные вопросы и предлагал дельные решения.
Когда визит закончился, рабочие провожали его одобрительными взглядами. Он сумел завоевать их уважение не только властью, но и пониманием дела.
— Отличный человек, — сказал Игнат, глядя на удаляющегося воеводу. — Редко встретишь среди знати такого, кто в работе разбирается.
А я думал о том, как мастерски Всеволод укрепил свои позиции. Он не просто поддержал наши проекты, а стал их соавтором в глазах рабочих и младших бояр. Теперь любая критика наших начинаний автоматически становилась критикой его мудрости.
Искренняя поддержка или хитрый расчет? Я все еще не знал ответа на этот вопрос.
Через неделю после инспекционного визита воевода Всеволод пригласил нас с Ярославом на частный ужин в своих покоях. Приглашение было неформальным — «без лишних церемоний, просто поговорить за жизнь».
Покои воеводы разительно отличались от официальных залов крепости. Здесь царила атмосфера уюта и достатка — мягкие кресла, дорогие ковры, полки с книгами. На столе было накрыто на троих: простая, но вкусная еда, хорошее вино.
— Располагайтесь, как дома, — сказал Всеволод, указывая на кресла у камина.
Мы сели, и Всеволод налил нам.
— За успешное начинание, — поднял он кубок. — За тех, кто не боится менять мир к лучшему.
Мы выпили, и он откинулся в кресле с видом человека, который готов к откровенному разговору.
— Знаете, — начал он, — всю жизнь я ждал таких людей, как вы. Людей, которые не просто следуют традициям, а думают сами.
— Дядя, — сказал Ярослав, — а что мешало вам раньше вносить изменения?
Всеволод вздохнул:
— Мой брат. Я люблю Святозара, но должен признать — он слишком мягкий и консервативный. Он боится любых перемен, считает, что «как жили деды, так и нам жить».
Он сделал глоток вина:
— Долгие годы я пытался его убедить, что мир меняется, что нужно поспевать за ним, но он всегда находил отговорки.
— И что же изменилось? — спросил я.
— Появились вы, — Всеволод посмотрел на нас с искренней теплотой. — Ярослав показал себя настоящим воином и дипломатом. «Соколиный гамбит» — это шедевр стратегического мышления.
Он повернулся ко мне:
— А Алексей продемонстрировал, что знания могут быть не менее важными, чем мечи. Твои изобретения открывают перед родом невиданные возможности.
Всеволод встал и подошел к окну:
— Теперь, когда есть ты, Ярослав, настоящий лидер, и ты, Алексей, гений, каких свет не видел, у нас есть шанс действительно изменить будущее рода.
— Но ведь решения принимает отец, — заметил Ярослав.
— Пока да, но Святозар уже не молод, и я вижу, как его тяготят обязанности правления. Возможно, скоро он сам поймет, что пора передать власть молодому поколению.
В голосе Всеволода не было злобы или нетерпения — скорее, печальная констатация факта.
— Понимаете, — продолжал он, возвращаясь к столу, — я всю жизнь мечтал о том, чтобы наш род стал не просто сильным, а великим. Не военной силой, а умом, богатством, влиянием на соседей.
Он налил нам еще:
— Представьте: наши товары продаются во всех землях, к нашим мастерам приезжают учиться, наши методы копируют другие рода. Вот что я называю истинным величием.
Ярослав слушал с горящими глазами:
— Дядя, это… это именно то, о чем я мечтаю! Чтобы род Соколов стал примером для подражания!
— Вот видишь, — улыбнулся Всеволод. — Мы думаем в одном направлении, а значит, вместе мы сможем многого добиться.
