Князь начал избегать публичных мероприятий, реже появлялся в совете, все чаще передавал важные решения Ярославу или Всеволоду. Те, кто видел его вблизи, говорили, что он сильно похудел, а кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок.
Всеволод проявлял трогательную заботу о брате. Он ежедневно навещал его, приносил лекарственные травы, которые покупал у заезжих торговцев, лично следил за тем, чтобы князь правильно питался и достаточно отдыхал.
— Святозар перерабатывает, — объяснял он всем интересующимся. — Нужно убедить его больше отдыхать и передать часть дел молодому поколению.
Лекари, которые осматривали князя, разводили руками. Никаких явных признаков болезни они не находили, но общее состояние организма явно ухудшалось.
— Возраст, — говорили они. — Организм изнашивается, силы убывают. Это естественный процесс.
Лишь изредка в глазах князя вспыхивало что-то похожее на прежнюю остроту ума, но эти моменты становились все реже, а периоды слабости — все длиннее.
Всеволод между тем постепенно брал на себя все больше обязанностей брата. Он делал это тактично, без лишнего шума, всегда подчеркивая, что действует лишь временно, до выздоровления князя.
Но каждый в крепости видел — власть медленно, но неуклонно переходила в его руки.
И тут, словно мне мало было одного фронта, появился второй.
В мою кухню вошел Ярослав. По его лицу было видно — он встревожен.
— Алексей, — сказал он без предисловий, — мне нужна твоя помощь. Дело касается отца.
Я отложил нож, которым нарезал мясо для очередной партии колбас:
— Что с князем?
— Он совсем плох. Вчера не мог подписать важный документ — руки дрожали так сильно, что чернила растеклись, а сегодня утром забыл имя одного из капитанов, с которым знаком двадцать лет.
Ярослав сел на табурет, тяжело вздохнув:
— Лекарь говорит — возраст, но мне кажется, что это происходит слишком быстро. Еще полгода назад он был бодр и энергичен.
— И что ты хочешь от меня?
— Приготовь ему самый сильный восстанавливающий бульон, какой только можешь. Что-то, что вернет ему силы.
— Я сварю ему бульон, — сказал я Ярославу. — Попробуем его взбодрить.
Я взял огромные, напитанные силой мозговые кости быка. Затем долго томил их на медленном огне с кореньями, пока бульон не стал густым, наваристым, а запах его просто с ног валил и сразу пробуждал аппетит.
Затем я начал добавлять свои секреты. Достал из запасов драгоценный, похожий на человечка корень женьшеня, который, благодаря Ярославу, купил у южного купца. Отрезал от него почти прозрачную пластинку — больше было нельзя, чтобы не навредить ослабленному сердцу.
В густой, горячий бульон я добавил ложку меда — не для сладости, а для чистой, природной энергии. И в самом конце, уже сняв котел с огня, бросил несколько листочков свежей мяты, чтобы ее холодный, ясный дух прочистил разум. Бульон-чай был готов.
— Готово, — сказал я Ярославу, наливая дымящийся, ароматный бульон в лучшую керамическую миску. — Пойдем вместе. Я должен сам посмотреть на него.
Мы вошли в покои князя. Святозар сидел в кресле у камина, укутанный в меха. Он выглядел… старым. Не просто уставшим, а именно высохшим, словно из него уходила жизнь.
— Отец, — тихо позвал Ярослав. — Алексей принес тебе лечебный бульон.
Князь с трудом поднял голову, и в его тусклых глазах на мгновение блеснул интерес. Я поставил миску на столик перед ним.
— Это вернет вам силы, мой князь, — сказал я.
Он взял ложку дрожащей рукой и сделал первый глоток. В тот момент, пока он ел, я, стоя рядом, сосредоточился и активировал свой Дар.
Сначала я увидел то же, что и раньше. Обычный, поверхностный отчет.
Но затем под этими строками, словно проступающие сквозь туман, начали появляться новые, зловещие слова, которые мог видеть только я.
У меня перехватило дыхание. Болезнь князя оказалась отравлением!
Система не знала, что это за яд — он был слишком сложным и хитроумным, но она четко видела его действие. Князя не просто травили. Его жизненную силу медленно, день за днем, подавляли, маскируя это под старость.
Ярослав с надеждой смотрел то на меня, то на отца.
— Ну как, поможет?
Я поднял на него взгляд, и он, увидев выражение моего лица, похолодел.
— Что такое, Алексей?
— Нам нужно поговорить, — сказал я тихо. — Немедленно. Со Степаном Игнатьевичем.
